ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

Перед памятником — целая толпа малявок. Отряд пятый, а то и шестой. Да и не один, если верить количеству флагов. А у самого цоколя — старик, причем если по внешнему виду судить, так ему не то что за пятьдесят — за шестьдесят! Да еще и с гаком. Как бы не легендарный соратник самого Деда Афгана. Из первых вожатых…

Рассказывает он что-то ребятишкам, а те притихли: не возятся, не шепчутся, не толкаются. Оттого и голос у старика хоть и хриплый, надтреснутый, а слышно — на самой дальней стороне площади любое слово разберешь…

— …Вот, ребята, и наш Дед Афган тоже пошел воевать с фашистами. Сталин не хотел его отпускать — слыханное ли дело, чтобы соратник самого Владимира Ильича шел на фронт простым солдатом? Но Дед Афган ответил Иосифу Виссарионовичу так: «Ты же не прячешь своих сыновей в тылу. Почему же я должен отсиживаться, когда многие из моих ребят-пионеров уже бьют фашистских гадов?»

Много славных подвигов совершил Дед Афган. Но в конце концов вызвали фашисты специальную команду, выследила она отряд Деда Афгана, окружила. Оставалось пионерам только одно — с боем прорываться. Пошли в атаку пионеры, и в первых рядах шел Дед Афган с верными соратниками…

Здорово рассказывает старик! Так и представляется: Дед Афган в заломленном берете, а вокруг — молодые парни и девчонки в красных галстуках, с «калашами» в руках. И ведь так все и было — видел я картину в музее. Говорят, ее еще до Тьмы рисовали… А старик между тем продолжает:

— И не выдержали враги яростного напора пионеров. Сотнями валились наземь, сраженные меткими выстрелами. Но в последний момент, когда близка уже была победа, увидел Дед Афган, как один из уцелевших врагов прицелился в юную пионерку. Вскинул Дед Афган оружие, да выстрелить не смог — патроны кончились. Бросился тогда Дед Афган вперед и заслонил девочку собой. И ударила подлая пуля Деда Афгана прямо в грудь…

На площади шевеление. Это смахивают слезы. Кто-то из девчонок всхлипывает. А ветеран продолжает:

— Вынесли пионеры своего вождя из боя на руках. Думали уже, что не жилец он — злая вражеская пуля рядом с его горячим сердцем прошла. Но тут приподнялся Дед Афган с плащ-палатки, огляделся по сторонам и говорит: «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва!» Разозлились тут пионеры на подлых врагов и ударили со всей силы, и отбросили фашистов с нашей земли в самое их логово — страну Афганистан. И там, в высоких горах, пионеры штурмом взяли дворец главного фашиста — Рейхстаг. На его стене Дед Афган нацарапал штыком: «Развалинами Рейхстага удовлетворен». Мы победили! За подвиги товарищ Сталин наградил Деда Афгана, нашего с вами первого Верховного Вожатого, полковника Остапенко Евгения Ивановича званием Героя Советского Союза!

Мелкие зашевелились, зашелестели. Сперва несмело, полушепотом, а потом уже в полный голос толпа начала скандировать:

— Дед Афган… Дед Афган! ДЕД АФГАН!!!

Старик благодушно улыбался, дожидаясь, когда ребятишки устанут. Наконец мальки выдохлись, и крохотная девчушка-шестиотрядница со светлым хвостиком волос на затылке спросила:

— Товарищ старший вожатый, а что было дальше?

— А дальше, ребята, случилось страшное! Умер товарищ Сталин, а международные империалисты подкупили несколько человек в верхах великой страны победившего народа, и Деда Афгана вместо присвоения звания генерала отправили в отставку! И не его одного: многих самых лучших и самых честных командиров предатели оклеветали и выгнали из армии, а некоторых даже отдали под суд.

И воспользовались буржуины и их наймиты подлые тем, что повыгоняли из армии всех честных и смелых. И учинили переворот страшный, а возглавил его бывший бандит по кличке Меченый. Фамилию его история до нас не донесла, да оно и к лучшему: не хватало еще всякую уголовную шушеру по фамилиям величать!

Меченый на машине своей по Москве-столице разъезжал да понравившихся маленьких девочек, которые из школы шли, ловил. («А зачем они ему?» — вопрос из толпы, и тут же шлепок и внятное: «Не перебивай!») Весь город его длинный черный автомобиль под номером «ЕБН 00» знал и боялся. Особняк себе из здания университета устроил и назвал его «Фонд помощи горбатым»! А еще пьяница он был: пришлось буржуинам все виноградники вырубить, все заводы спиртовые взорвать, чтобы только главаря своего хоть раз трезвым увидеть… Но самое страшное, что сотворил этот выродок: отобрал он у пионеров всего мира их столицу — Артек. И чтобы память о нем навсегда стереть, велел Меченый его переименовать. И стал Артек называться Форосом…

Старик обводит взглядом притихших мальков. Те стоят, застыв от ужаса, пытаясь вообразить себе весь масштаб постигшей Пионерию катастрофы. Старик откашливается и продолжает:

— И повылазили тогда изо всех щелей таившиеся враги — олигархи, журналюги, Солженицыны, попса… Застонала тогда Родина, и стал Дед Афган со своими верными товарищами собирать силы для борьбы за народное счастье. И подготовили они вторую Великую революцию, которая должна была вымести с лица нашей Родины всю буржуйскую нечисть. Готовились вооруженные отряды, собирались вместе бойцы, и уже снова, то тут, то там, вспыхивали тайные пионерские костры, звали на борьбу горны, поднимали головы верные соратники… Все ждали сигнала…

Старик понурил голову. И тихо продолжил:

— Но нашелся среди революционеров предатель. Сообщил он буржуям и империалистам, что все готово к революции, что идут уже по тайным тропам могучие отряды борцов, что в секретных местах встали уже засады, что по сигналу вся страна поднимется на борьбу. И испугались буржуи. И стали они просить помощи у врагов за океаном, чтобы уничтожили они наш вольный и свободный народ, чтобы снова не взвилось над землей знамя победы рабочих и крестьян. А в уплату обещали все наши леса, поля, заводы и недра. И заокеанские буржуи решили: смерть восставшим!

Хорошо, что тогда узнал об этом сам Дед Афган и велел срочно вывезти из крупных городов всех детей. А охранять их назначил своих самых верных соратников. Вот мы сюда и приехали, а родители ваши — революционеры — приняли смертный, неравный бой с черной вражеской силой. Заокеанских империалистов уничтожили, но и сами полегли в неравной борьбе… — Старик замолкает и смотрит куда-то вдаль, за горизонт…

— А дальше, ребята, вам лучше, — он подслеповато прищуривается, — вон, товарищ звеньевой расскажет. Он помоложе, да и память у него получше…

С этими словами старик машет рукой в мою сторону, а сам, тяжело опираясь на палку, медленно идет к машине. Двое тимуровцев заботливо поддерживают его под руки, а меня уже окружила толпа — да что «толпа»! — орда мальков:

— Товарищ звеньевой, а шведы — люди?.. Товарищ звеньевой, а на Зарнице страшно?.. Товарищ звеньевой, а вы диких бредунов живьем видали?.. Товарищ звеньевой, а золотая нашивка у вас за что?.. Товарищ старший звеньевой, а правда, что у финнов рога растут?..

И я отвечаю на весь этот водопад вопросов, который обрушивается на меня со скоростью пулеметной очереди. Шведы — люди, только плохие; на Зарнице страшно, но страх можно преодолеть, диких бредунов живьем видел, но недолго — не могут они пережить нашей встречи; золотая нашивка у меня за вторую Зарницу, где мы со звеном отбили атаку целой роты шюцкора, а то, что из всего звена выжил один я, мелким знать не обязательно; рога у финнов не растут.

http://www.e-reading.link/bookreader.php/1003227/Orlov_Boris_-_Epic...

Представления: 1654

Комментарий

Вы должны быть участником ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света), чтобы добавлять комментарии!

Вступить в ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

Комментарий от: Александр, Февраль 17, 2017 в 8:39am

Кто-то читает?

Комментарий от: Александр, Февраль 15, 2017 в 11:03pm

Увы, Милены среди пленных не оказалось. И еще мне внезапно стало жалко этих людей. Проснулось вдруг во мне давно забытое чувство сопереживания ближнему, я его бог весть сколько не испытывал. Потухшие глаза, сбитые ноги, тупая апатия – все это у них было в наличии, что у мужчин, что у женщин. Причем у всех! Очень невеселое зрелище, доложу я вам.

Самое паршивое то, что они уже сломаны. Как бы дальше дело ни пошло, у них что-то навсегда исчезло из души, они и в самом деле стали рабами. Даже если сейчас им сказать: «Вы свободны», – не думаю, что для них что-то изменится. И выход для этих людей был теперь только один – смерть, следующее за ней забвение и возрождение.

Надеюсь, я ошибаюсь. Но это вряд ли…

– Что-то присмотрели? – явно пародируя продавцов из нашего недавнего прошлого, спросил Салех и уже серьезнее добавил: – Поверьте, неплохой товар. И условия я вам предложил очень и очень выгодные.

Бойцы за моей спиной молчали, никак не проявляя себя, но я чувствовал, что это дается им нелегко. Если уж меня торкнуло, что же у них на душе творится? Даже у Голда.

– Увы, но нет, – развел руками я. – Какие-то они у вас… Замурзанные, что ли.

– Так степь же, – обвел окрестности рукой Салех. – Приведем в лагерь, отмоем, опросим – другое дело будет. Но там и цена может вырасти, причем на отдельных особей – серьезно. Сейчас они все как кот в мешке, даже я еще не знаю, кто, что… А вдруг кто-то из них умеет нечто, что полезно здесь? Вот, например, этот мужчина… Может, он не маркетолог, не дизайнер, не системный администратор, а нечто большее? Может, он столяр или слесарь?

– Откуда у слесаря деньги на «Ковчег»? – засмеялся я, глядя на указанного Салехом мужчину, который не поднимал на нас глаз, уставившись в землю.

– Мне и самому интересно уже стало, кто он, – засмеялся и Салех. – Сейчас все узнаем.

Он цепко и крепко схватил мужчину за шею, рывком поднял его голову вверх и уставился ему в глаза.

– Отвечаешь быстро и честно, раб, – очень тихо и очень страшно сказал Салех мужчине, который не то что не моргал, а даже и не дышал. – Кем ты был в своей прошлой жизни?

– Я врач, – пробормотал тот, глядя на Салеха, как мартышка на удава.

Надо же. Врач не самый бесполезный тут человек. Непосредственно лечить здесь не надо, но знания у них неплохие, можно их как-то к делу пристроить. Мы наших пристроили.

– Какой именно врач? – не удовлетворился ответом Салех. – Костоправ? Дантист? Гинеколог?

– Диетолог, – выдавил из себя мужчина.

Н-да… Самый нужный тут человек из врачебного племени. Вот о диетах нам только и думать.

– И так всегда, – отпустил врача кочевник. – Статистика неутешительна – из десяти человек только один чего-то да стоит, остальные – подобный этому рабу шлак. Не стоило бы мне вам такое говорить, но я честный торговец.

– Тогда я, пожалуй, воздержусь от покупки, – воспользовался ситуацией я. – Подожду до нашей следующей встречи.

– Да? – искренне опечалился Салех и еще раз глянул на мой автомат. – Может, об оптовой скидке поговорим?

Мне было жалко этих людей, но подобные траты являлись нерентабельными. Про детей речь, само собой не идет, но и стволы отдавать за, как верно было подмечено, «кота в мешке»? Нет, это несерьезно, да и потом, всех страждущих не спасешь. Только сам распылишься, оставшись с кучей душевно сломленных людей и пустыми руками.

– Мой ответ – нет. – Я помотал головой. – В данном конкретном случае. Но в целом – наша любовь еще впереди. Через недельку я приеду к вам, и там мы поговорим о сотрудничестве более детально. Вот только – куда?

– Разве вы не знаете? – Салех насмешливо уставился на Полину. – Я думал, что вон та рабыня вам все уже объяснила, ведь она была у нас в гостях. Эй ты, я о тебе говорю.

– Вон та? – Я повернулся и показал пальцем на женщину, которая явно занервничала. – Она не рабыня. Она одна из моих людей.

– Мой собеседник ошибается. – Из голоса Салеха пропала доброжелательность, он был пронзителен и жесток. – Она из тех, кто был нашей добычей, и наше право на нее сохранилось. Как говорят у русских: «Кто первый встал, того и тапки».

https://fantasy-worlds.org/lib/id24895/read/

Комментарий от: Александр, Февраль 14, 2017 в 2:24am

– Сват? – Королев презрительно улыбнулся. – Тот самый псевдолидер, который оставил людей на верную смерть и ушел куда-то в леса, невесть за чем?

– А что, за те пять дней, что меня не было, померло много народу? – Я обвел глазами толпу. – Как по мне, его прибавилось. Ювелир, смертность велика?

– Нет, – глухо отозвался мой заместитель. – Никто не помер. Ну, если только что-то случилось с теми, кто сейчас в плену. Тут…

– Об этом потом, – остановил я его. – Тем более новоявленный лидер поклялся нам в том, что с ними там ничего не случится, не так ли?

– Да, я в этом уверен. – Королев это сказал уже не так патетично, как минуту назад. – Я хотел бы знать, зачем вы сюда пожаловали?

– Однако. – Я даже опешил. То ли я его недооценил, то ли, наоборот, переоценил. – А куда же мне идти? Это моя группа, моя крепость. Это мой дом.

– Нет-нет, – замахал руками Королев. – Ошибочка вышла. Теперь это не ваш дом, это наш дом. И мы вправе решать, кому тут жить, а кому – нет.

– На основании? – поинтересовался я.

– Мы – демократическое общество, – заявил Королев. – И у нас все решает народ. И народ не желает вашего возвращения.

Это он сказал зря. Причем сразу по двум причинам. Во-первых, народ ничего такого не говорил. Тот народ, который меня не знал, молчал, тот, который знал, – загудел. А вторая причина была куда весомее. Королев сам дал мне возможность для маневра.

– Демократия. – Я пощелкал пальцами и вопросительно глянул на Голда. – Знакомое слово.

– Это когда несколько человек говорят остальным, что счастье будет всем, а потом счастье приходит только к ним, а всем остальным выдается кукиш, – пояснил Голд услужливо. – Как-то так.

– Ну да, ну да. И здесь мы, похоже, имеем именно такую картину. – Я неторопливо зашагал по направлению к Королеву. – Хотя это даже не важно. Я просто не могу пока понять: откуда у вас, милейший, взялась такая уверенность, что здесь, на этой планете, в этом мире, в этой крепости вообще царит демократия? В принципе?

– Демократия – единственно народный способ существования, – крикнул Королев. – Как же иначе?

– Есть масса вариантов, – немедленно отозвался Проф.

– Именно. – Королев ткнул в меня пальцем. – И при этом господине здесь царил оголтелый разгул тоталитаризма. Не думаю, что люди захотят жить в таком обществе.

– Не согласен. – Это был уже Герман. – Какой тоталитаризм, что за бред? Это была чистой воды меритократия, кстати, очень достойная форма социального устройства.

– Мерито – чего? – зашушукался народ. Да и мне стало интересно – это меня Герман сейчас обругал или похвалил? Впрочем, судя по второй части его реплики, последнее вернее.

– Это когда самые важные посты занимают наиболее способные люди, причем их пол, возраст или религиозные убеждения не могут служить препятствием для социального роста, – пояснил Герман. – При этой форме правления каждый, кто хочет, может достичь многого, главное не лениться.

Тем временем я подошел к камню, на котором стоял Королев, и, заложив руки за ремень, начал разглядывать оратора. Вот кто явно поработал с редактором, причем по уму. Плечист, волосы светлые, на подбородке ямочка. Мечта женщин.

Королеву явно стало неуютно, он криво улыбнулся.

– Это все бессмысленный спор, – заявил он. – В любом случае этот человек ушел из крепости, ушел сам. А теперь – все!

– Согласен с тем, что спор бессмысленный, – кивнул я. – Но не согласен с остальным. Я бы мог привести массу аргументов, но не стану этого делать, ни к чему это.

– Что так? – немного натужно засмеялся Королев. – Нечего сказать?

– Нет, – качнул головой я. – Все гораздо проще, чем ты думаешь, приятель. Ты все еще пытаешься жить и действовать так, как будто находишься в старом мире с его подковерными играми, властью слова над делом и деньгами, которые решают любые проблемы. Но только вот его, старого мира, нет. Есть этот, новый. И здесь все совсем по-другому. А ты этого, дурачок, не понял.

– Ну так объясни мне, глупому, что же изменилось, – глумливо попросил Королев. – Да что мне – всем нам.

Он обвел руками площадь, заполненную людьми, которые молча, не переговариваясь, слушали наш разговор.

– Да все очень просто. – Я усмехнулся. – Видишь ли, здесь все определяет дело. Просто дело. Если ты что-то сделал, к примеру, дубинку, так она твоя. Никому не надо ее отдавать, никто не скажет: «Гони от нее процент, положенный какой-то мифической левой власти за какие-то не менее мифические услуги». Или другой пример – нашел ты с друзьями пустую крепость и заселился в нее. И все – она тоже твоя. Ты ее нашел, ты ее обжил и после этого никто не смеет сказать тебе: «Пошел вон из нее». И никакой пришлый люд, никакие болтуны, кричащие о демократии, не вправе этого сделать, поскольку именно я и те, кто тогда был со мной, – ее настоящие хозяева. Да, некто может попробовать ее отобрать, но этот некто должен быть сильнее меня и моих друзей. А в случае со мной лично этот некто сначала должен меня убить, потому что все другие варианты не пройдут.

– Очень проникновенно. – Королев перестал улыбаться. – То есть я и все те, кто тогда не был в вашей компании, – мы здесь никто? Нас можно гнать отсюда в три шеи?

https://fantasy-worlds.org/lib/id23832/read/

Комментарий от: Александр, Февраль 10, 2017 в 7:53pm

В жизни человека огромное значение имеет коммуникация с себе подобными :)

Комментарий от: Александр, Февраль 10, 2017 в 7:51pm

– Я из Риги, – с сильным акцентом сообщила Генриетта. – Я говорю по-русски, но… как это… не слишком корошо. Но я не латышка, я немка.

– Но хоть говорите, – обрадовался я. – А ты, маленькая, по-нашему понимаешь?

– Нет, – расстроила меня Генриетта. – Она есть из Франции, из Марселя. Я немного говорю по-французски, достаточно, чтоб понять.

– И я тоже, – добавил Герман.

Услышав знакомые слова, девочка оживилась, на ее большеглазом лице мелькнула улыбка, она растрепала рукой и без того коротко стриженные волосы и бойко затараторила на певучем французском языке.

– Не понимаю я тебя, – развел руками я. – Но это ничего, у нас вот Проф мастер по-твоему разговаривать.

– Она говорит, что очень рада встретить других людей, – сообщил мне довольный собой старикан. – Она провела день в лесу, совсем одна, и очень боялась, что кроме нее в этом мире больше никого нет. Тем более она рассчитывала попасть в город, где много ночных клубов и музыки, а оказалась в месте, где стоят одни деревья, причем она их в таком количестве не видела даже.

А, еще один человек из Нормалити. Ну да, культурный шок будь здоров от контраста.

– Я нашел ее ночью, – пояснил Герман. – Вышел на огонь костра.

– Костра? – удивился я. – А как она добыла огонь? Трением, что ли?

Не похожа эта девчушка на матерую выживальщицу, причем совершенно. Обычный европейский подросток, эмансипированный, тощенький, дохленький, вон, даже грудь как у мальчика, впрочем, это и грудью не назовешь.

– А вот это, друг мой Сват, самое интересное, – с видимым удовольствием произнес Проф, он явно наслаждался ситуацией. – Ты даже себе представить не можешь, на что способна эта девочка.

Старик что-то сказал девчушке, та улыбнулась, кивнула, и через мгновение ее правая рука превратилась в факел. Горела вся кисть, до запястья, пальцы стали языками пламени, причем не привычного желто-рыжего цвета, а какого-то ярко-белого.

Продолжалось все это секунд семь – десять, после огонь исчез, и рука снова стала просто рукой.

– Каково? – Проф стал раскачиваться на носках – А? И знаешь, как она обрела этот талант?

– Знаю, – обломал я Профа. – Нашла некий предмет со значком, использовала его и получила это умение.

– Как? Ну, то есть все верно, она рассказывала, что был какой-то странный белоснежный цветок, вроде тюльпана, но как ты узнал? – Старик нахмурился и хлопнул себя ладонью по лбу. – Я понял. И кто у нас чем-то подобным владеет?

– Таким – никто. Кое-чем другим, – не стал вдаваться в подробности я. – Проф, потом поговорим, сначала дело.

Я обвел глазами приблудную троицу, отчетливо понимая, что эта девочка при любых раскладах должна остаться с нами. Источник огня, шутка ли. Это и в хозяйстве пригодится, и в бою.

– Проф нам все о вас рассказал, – опередил меня Герман. – Если вы согласны принять нас к себе, будем рады.

– Основные правила существования он осветил? – уточнил я. – О том, что с демократией у нас туго, и о том, что все работают на равных?

– Да-да. – Герман покивал. – И мы со всем этим согласны. Скажите, что и где делать, – мы готовы.

– А вы кем были в прошлом? – сразу уточнил я.

– Увы, но я был человеком бесполезной здесь профессии. – Герман вздохнул. – Историк-архивист. В каком-то смысле коллега Ильи Ильича.

– Это ничего, – подбодрил я Германа. – Не боги горшки обжигают. Я сам из финансистов, было бы желание.

– А что там делают деффушки? – внезапно спросила Генриетта, стоящая на обрыве и смотрящая вниз. – Это котел? Они моют котел?

– Ну да, – подтвердил я, порадовавшись за отличное зрение немки. – Мы там раков нашли…

– Раки? – Генриетта оживилась. – Раки – это прекрасно. Отличная пища, если ее правильно приготовить. В раков надо класть соль, перец и лавровый лист, но очень важно соблюдать температуру воды при варке. И чистота посуды, в которой их варят, тоже есть важное условие.

– Повар, – констатировал я.

– Главный повар, – подняла указательный палец Генриетта. – Самого лучшего ресторана Риги. Вы есть можете стоять тут, я же пошла вниз. Они слишком слабо трут днище, я это вижу. Это не есть порядок, это есть безобразие.

И мощная немка, ни секунды не думая, отправилась вниз.

– Это не женщина, это танк, – отметил я, глядя ей вслед.

– Валькирия, – согласился Проф. – Брунгильда. А где котел взяли? На корабле?

– Ну да. Но мы там не только котел нашли, еще кое-что по мелочам надыбали. – Покопавшись в кармане, я извлек из него золотую монету. – Например – вот.

– Забавно. – Проф поднес кругляш, блестящий на солнце, к глазам. – Европейская, не восточная.

– Вы полагаете? – Герман встал рядом с Профом и тоже уставился на нее. – Не думаю, нет латиницы.

– Но и полумесяца тоже нет, а это непременный атрибут любой восточной монеты. – Проф повернул монету на ребро. – И потом – насечка…

Мне все стало ясно – эти двое нашли друг друга.

– Стоп. – Я хлопнул в ладоши. – Ответьте мне на несколько вопросов, получите задание и развлекайтесь дальше.

Умники уставились на меня, в глазах у них явно читалось: «Давай живей, не до тебя». Ну да, гардианы науки, понятное дело, непознанное подвернулось.

– Первое. – Я посмотрел на Германа. – Вы шли с той стороны, скажите, видели ли вы там спуск к воде и какие-нибудь развалины?

– Да, – с готовностью сообщил мне Герман. – И спуск есть, даже два. Один длинный, вдоль береговой линии, а второй – прямой, там ступеньки вырублены.

– В смысле вырублены?

– Ну, там же камень, не глина, – пояснил Герман. Утес каменный, вот рядом с ним и вырублены ступеньки. И развалины я тоже видел, мы с Николь к воде спускались, чтобы напиться, мимо них проходили. Гнилое дерево да обломки камней – вот и все. Впрочем, вру, мы там Генриетту нашли.

– Ясно. – Ну, чего-то такого я и ждал. Хотя нет, тоже вру. После монитора я ждал еще какого-нибудь свалившегося на нас с неба богатства. Впрочем, все равно потом надо будет сходить, самому глянуть.

– Значит, профессура, вот вам вводная: идете в город, ждете там наших добытчиков из леса, после прихватываете все, что они принесли, и про дрова не забудьте. А потом всем отрядом идете вниз. И еще – там у меня бумаги в одном из домов лежат, ну, что из портфеля, – их тоже прихватите. Да, этих двух обалдуев – Тришу и Гравера – нагрузите посильнее. Пусть работают.

– А если… – конфузливо спросил Проф, отводя глаза. Не любит он конфликтов, типичная черта интеллигента.

– А если что, то кое-кого можно с этого обрыва отправить вниз, не пешком, а в полет, – прищурился я. – Ну, у вас двоих это, боюсь, не получится, не то воспитание, а вот я заморочусь.

– Мы переселяемся на корабль? – уточнил Проф – По мне так город лучше.

– Само собой, город лучше, – не стал спорить я. – Но как наверх затаскивать вон тот котел, да еще и с содержимым? Опять же, воду как наверх доставлять? Так что на этот раз откушаем там, внизу, а потом что-то думать надо.

– Сюда бы веревки и блоки, можно было бы сделать что-то вроде подъемника, – задумчиво сказал Герман. – Ну, примитивного конечно, но я видел чертежи в старых книгах. Блоки, к примеру, можно сделать из дерева…

– Извините, но кто их будет делать? – Проф саркастически глянул на собеседника. – И чем? Инструменты, коллега, инструменты. Да бог с ними, с инструментами… Навыки – вот наша ахиллесова пята! Дай мне или вам топор, все, что мы сможем сделать, – это отрубить себе часть тела. И хорошо еще, если только себе!

– Простите, не соглашусь, – помахал рукой Герман. – Навык – следствие практики, и если неоднократно…

– Ты со мной? – спросил я Николь, которая, хлопая глазами, смотрела на двух голых мужчин, спорящих друг с другом.

– Уи, – ответила она, видимо поняв меня.

Где-то посередине спуска звуковой фон поменялся – спор двух ученых мужей затих, зато послышался гулкий голос Генриетты.

– Вы есть плохо чистить! – выговаривала она кому-то. – Мы кушать из этой посуды, мы готовить в ней еду. Еду! Как так можно относиться к тому, что вам поручил герр Сфат? Есть задание – его надо выполнять. Порядок должен быть! Вот, все смотрим – берем песок, берем трава и с силой от себя вести сверху вниз, сверху вниз. Резко, сильно. Теперь вы!

– Сват, – заметила меня Галка, резко и сильно ведущая сверху вниз по стенкам котла. – Сват, откуда взялась эта Баба-яга? Она нас терроризирует.

– Я учить вас порядку, – добродушно заметила Генриетта. – Девушки в наше время совсем не знают, как выглядит чистая посуда, как готовится еда, все делает машина. А это неправильно, машина не сделать так, чтобы мужчина сказал: «Danke, meine Liebe[3]». Я учить вас, как это делать.

– Золотые слова, – отвел я глаза от жалобно смотрящих на меня девушек (резко и сильно, резко и сильно). – И вот еще. Генриетта – она повар.

– Главный повар, – веско поправила меня немка.

– Главный повар, – покорно повторил я. – И спорить с ней я не стану. Она меня кормить будет, так что я себе не враг.

Высокая прическа (как Генриетта ее сделала?) милостиво склонилась, мои слова были услышаны и одобрены. Хорошо, теперь женское лобби не забалует, теперь есть тот человек, который их гонять будет, как сидоровых коз. Это радует.

– Амиго Свать. – Это был Рэнди, он махал мне рукой с борта монитора. – Vamos ven aqui![4]

– Сейчас, – помахал я ему. – Так, девушки, вот еще что. Это Николь, она француженка, теперь тоже одна из нас. Вы ее пристройте к делу.

– Худенькая какая, – пожалела девочку Валентина. Ну да, сама-то Валька была девахой ладной, в бедрах крепкой, и потому торчащие ключицы француженки вызвали у нее сочувствие.

– Откормим, – сопя, пообещала Галка, не останавливая процесса трения. – Коли есть раки, то будет и рыба.

– Ей бы капусты побольше есть, – поделилась с ней своими мыслями Валентина. – А то смотри – два прыща, а девке-то не меньше пятнадцати.

https://fantasy-worlds.org/lib/id23832/read/

Комментарий от: Александр, Февраль 9, 2017 в 8:07pm

О каком измерении в этом тексте речь ? Кто в курсе ?

Комментарий от: Александр, Февраль 9, 2017 в 6:03pm

Илью Ильича сюда определил сын. Сам профессор не слишком всем этим интересовался, но отпрыск настоял, и вот в час икс пожилой преподаватель бухнулся на новую для себя землю, но не в комфортабельный дом в Нормалити («Ага! – завопил Трифон. – Три-два!»), а в какой-то куст, где он еще и поцарапался.

Поняв, что где-то что-то пошло не так, профессор сориентировался по солнцу и пошел на север. Почему на север? Он не знал.

Вскоре он встретил двух женщин средних лет, которых жутко смутил своим видом. Впрочем, он и сам смутился. Но потом рациональность победила, и они пошли дальше вместе. А на закате вчерашнего дня к ним прибился еще один попутчик, француз.

– Кто? – не поверил я своим ушам.

– Француз, Поль Грандье, – повторил профессор. – Родом из Нанта, это такой портовый город…

– Я знаю.

Надо отметить, я был удивлен.

Нет, понятно, что не одни братья-славяне на Ковчег места покупали, но все-таки – француз в наших краях? Чудно.

Профессор с доброй улыбкой подождал, пока я помотаю головой, и продолжил.

Переночевали они прямо на равнине, а утром их разбудили удары под ребра. На их маленькую группу наткнулся отряд звероподобного существа, которое называло себя Окунь. Был этот Окунь рыжеволос, лохмат и очень свиреп. Первым делом он сообщил всем, что они теперь его рабы, а кто с этим не согласен, тому он прямо сейчас проломит череп.

Поль, которому профессор перевел слова Окуня, было изготовился к кулачному бою, но рыжий поступил просто и бесчестно. Он запустил в француза палкой, которую держал в руке, причем очень ловко, попав в голову, после шустро к нему подскочил и проломил бедолаге череп несколькими ударами камня.

Показательная расправа деморализовала даже профессора, что уж говорить о женщинах. Впрочем, в таком состоянии находились почти все, кто шел за Окунем, – а это человек десять, причем среди них были и мужчины. Все они смирились с тем, что Окунь главный, и признали себя его рабами.

Собственно, в рабстве профессор пробыл недолго: поняв его бесполезность, Окунь хотел его было «пустить в расход» (именно так он это и назвал), но потом почему-то передумал и оставил здесь, в рощице.

– Надо думать, Настя, этот тот самый питекантроп, которого ты видела, – сказал я. – Ну, помнишь, вчера?

– Жуть какая! – Настю передернуло.

– Чего жуть? – Павлик зачерпнул воды. – Сват про это тебе и говорил, все так и выходит.

– Меня поразило не то, как легко он убивал, – сказал профессор, – а то, как быстро люди согласились с тем, что они рабы.

– И вы тоже, – не стал жалеть старика я.

– И я, – признал он. – Мне стало страшно. А сейчас – стыдно.

– И им стыдно, – заверил его я. – Но страх сильнее стыда. А что в группе за народ?

– Женщин человек шесть, – профессор пожевал губами, – мужчин четверо, но они все полностью сломлены. Я так понимаю, это в прошлом были люди умственного труда, не слишком подготовленные к подобным испытаниям.

Десять человек – неплохой ресурс, но нужны ли мне такие, как они? Четыре мужика не могут скрутить одного питекантропа? Ерунда какая. Один в ноги, второй на плечи – и все. Н-да… Знать бы, какие там у кого профессии, можно было бы понять, пригодятся ли они мне. Работягам, которых, по сути, на Земле почти и не оставалось, Ковчег был не слишком по карману, а клерки… Ну, они клерки и есть. Хотя… Я и сам тех же кровей, так что нечего заранее людей хаять. А вдруг? А если? Может, кто для души радиоделом увлекался или пулевой стрельбой? Опять же, среди них мог и врач оказаться. Не знаю, какой от него прок, но все-таки. И все равно основная надежда у меня на женщин – это могли быть врачи, химики и так далее. Полезные люди. Не производственники, нет, но специалисты.

– Так когда они ушли отсюда? – переспросил я профессора.

– Примерно полтора часа назад. – Илья Ильич поморщился. – Окунь – любитель длительного и насыщенного отдыха. Перед этим мы встретили еще одну девушку, и он ее… Простите, Настенька, но из песни слов не выкинешь. В общем, он назвал это: «Поставить кобылке свое клеймо». Причем два раза. Господи, как она кричала!

– Весело. – Павлик нехорошо нахмурился. – Сват, это же вообще за гранью.

Это все слова, мой милый мальчик. Слова. Подобные Окуни насиловали, насилуют и насиловать будут. К сожалению, их, как тараканов, не изведешь под корень. И когда (точнее – если) мы до него доберемся, убивать его будешь не ты, а я. Тебя он просто прикончит в силу того, что знает, как это делать. И самое скверное: он почувствовал, что теперь может убивать столько, сколько захочет. А скоро у него появятся подручные, и тогда тем, кто попадет к нему в руки, станет совсем плохо. Только изменить здесь что-то по большому счету невозможно, таких Окуней сейчас по планете бродит не пять и не десять, и всех их не перебьешь, хотя, конечно, к этому стоит стремиться. Каждый нормальный человек, если он себя таковым считает, должен убить бешеную собаку, когда ее встретит, просто для того, чтобы она не натворила бед. Да и в любом случае век его будет коротким, поскольку жить ему ровно до той поры, пока он не нарвется на спаянную группу с нормальными мужиками в составе. А то и с женщинами покрепче, есть такие. И все, был Окунь – и нет его. Но даже при таком раскладе бед до той поры он может натворить много. Но самое главное – он никого не жалеет. А ведь там могут быть очень полезные для меня люди, и чтобы психика их не сломалась вконец, наверное, все-таки нужно встать на след этого рыжего насильника.

– Не факт, что вы его найдете, – внезапно сказал профессор. – Я так понял, что у него нет определенной цели и четкого понимания, куда он движется. Он просто шатается из стороны в сторону и ищет все новые и новые жертвы. И еще мне показалось, что он от убийства получает удовольствие даже больше, чем от насилия.

– Вполне вероятно, – согласился с ним я. – Это больное существо, так что… По идее, на траве должны остаться следы – отряд не маленький, вытоптать должны тропинку будь здоров. Хотя. Мы сюда шли, ничего такого не видели. Может, трава уже поднялась просто?

– Идем, а? – обратился ко мне Павлик. – Мне людей жалко.

– А мне нас жалко. – Трифон встал напротив Павлика. – Их мы не знаем, так чего ради связываться с явным маньяком?

– У Свата ствол. – Павлик щелкнул лезвием своего «милитари», которое поднес к лицу Трифона. – У меня нож. А ты, если очкуешь, можешь остаться здесь, мы тебя с собой не зовем.

https://fantasy-worlds.org/lib/id23832/read/

Комментарий от: Александр, Февраль 7, 2017 в 11:49pm

Вот ещё почитать http://www.e-reading.club/book.php?book=1036983

и вот https://fantasy-worlds.org/series/id4861/

Для тех, кто верит и в науку, и в Переход, подойдёт. Я в науку не верю, в Переход верую, но по своему, но мне понравилось :) 

Комментарий от: Александр, Февраль 4, 2017 в 1:20pm

Двадцать лет назад я принял боевое крещение — впервые командовал десятком солдат не на учебном поле, а на поле брани… Мне казалось, что я участвую в самом грандиозном сражении, которого не было со времен великого завоевателя древности — Александра-Искандера… Потом поумнел и осознал, что это был бой, один из многих в очередной войне, которую король Рудольф, мой родственник, вел с нашим дальним родственником королем Угрии Фирсиусом. Что они делили, сейчас никто и не помнит. Вроде бы что-то связанное с рекой, — не то прибрежные воды, где ловится самая крупная рыба, не то — заливные луга, на которых пасутся коровы, дающие лучшее молоко… Река Рейнара, что делит королевства, постоянно меняет русло, создавая лишние проблемы дипломатам и солдатам. Это только крестьянам все равно, кому платить налоги.

Обычно пейзане спокойно пашут землю, косят сено и только искоса наблюдают за сражениями, прикидывая — останется ли на поле что-нибудь такое, что может пригодиться в хозяйстве? После любого боя первыми мародерами становились именно пейзане, а уж потом — солдаты…

https://www.litmir.me/br/?b=170571&p=60

Комментарий от: Александр, Февраль 4, 2017 в 12:02am

Маленькая драчка между студентами (включая сюда магистрантов) и подмастерьями выросла в войну между гильдейскими ремесленниками, позабывшими взаимные склоки, и студентами всех факультетов, включая теологический. В город пришлось вводить королевские войска (которые, вообще-то, должны были идти на войну), потому что городских стражников, пытавшихся навести порядок, побросали в речку. Студенты и горожане, разозлившись, что им не дали подраться, помирились и принялись строить баррикады…

https://www.litmir.me/br/?b=170571&p=37

Поддержка проекта

Приглашаем

Последняя активность

Николай оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
"БРАТЬЯ И СЕСТРЫ МЫ ВСЕ ОДНО - РА З ЛИЧНОЙ ФОРМ СО СТО Я НИ-Я СО ЗНАН И Я...."
1 час назад
Лариса Беляева оставил(а) комментарий на сообщение блога Лариса Беляева Межпространственная активация ДНК дает возможность квантового наложения осознания за пределы биологически рожденной фрактально-голографической системы.(Ог Теллез)
"Прочту позже ваши комменты, Алекс, а вам очень рекомендую посмотреть видео о ТКП, которое я сегодня разместила. Поймете, как они используют ВСЕХ людей со сверхспособностями. Точнее, всех, кто их чем-либо заинтересовал."
1 час назад
Георгий оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
""... но не видите в упор ВЕРЫ (или хоть правильного ЗНАНИЯ)?  ..."                                                                                                                     …"
1 час назад
Алсур оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
"... и поэтому Жорик (как известный персонаж анекдота) "...и лезет ко всем со своей Любовью" Песенку БГ в Ассе помните?"
1 час назад
Алсур оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
"потому что митация Любви - эгоизмом (любовь себя), статочным либидо или воспоминаниями о сексе проще чем имитация Веры."
1 час назад
Дара) оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
""маловерный! зачем ты усомнился?" ** да, веры не было.. Не доверилась, возникло сомнение"
1 час назад
Дара) оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
"Георгий)  Женщина- уже персонифицированный поток Явлен в образе, имеющий лик. Мне оно надо? Если надо- все будет явлено не в тумане снов Всё происходит только так, как и должно происходить. А рано было или поздно..хз) Страх не является…"
1 час назад
Алсур оставил(а) комментарий на сообщение блога Лето Я ЕСТЬ
"кстати, и УСОМНИЛСЯ, а не ИСПУГАЛСЯ. Вопрос Веры."
1 час назад

© 2022   Created by ADMIN.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования