Взращивать в себе Божественные качества— это находить в себе теплоту его любви.
Бог видит в каждом - каждого и любит каждого человека не абстрактно, а именно чувствуя человека, понимая лично его беды и радости.

Так и мы тепло, чувственно  и лично направленно должны любить людей и служить им. Тогда и будем в этой своей любви являть любовь Божественную.

Но, оставаясь равно- душными к ближним, а лишь отдавая Богу,— превращаемся в фанатов, фарисеев , … и порой питаем лишь свою гордыню, принимающую облик Духовной Гордыни… зациклившись на себе и том, что мне(!!!) Бог в ответ даст.

Тонкая подмена, бытующая в эзотерических и духовных кругах… разумеется, имеет  своим истоком определенные идеи  Нью-Эйдж, не случайно, а с определённой целью внедренными.

А вот, если «НЕ ИЩИТЕ БОЛЬШЕ НИ В КОМ ЛЮБВИ»—

(возвращаясь  к посту),—

если так ставится вопрос, то, значит не научились ещё видеть в каждом человеке— Бога, не научились ещё любить людей по- настоящему, как любит Бог каждого:

 
     Бог любит не абстрактно, а человеческое в человеческом.

Так и мы, учась любви Бога, учимся любить каждую частичку Его, служить каждой частичке, ибо в ней— служим  Богу и наоборот.

И речь идёт именно о том, чтобы не противопоставлять одно- другому, а видеть

Не отрицая любовь  и службу живому(!) человеку, нуждающемуся в такой любви.

Она приравнивается к инфантильности, и если ты после разрыва отношений «уже» целый месяц не можешь прийти в себя — то с тобой что-то не так. Не говоря уже о том, если боль остается на год или, на два, на три... Срочно на терапию — она должна выжигать напалмом эту «незрелость» и учить быть самовлюбленным, ни в ком не нуждающемся человеком, очарованным «любящими отношениями с собой».

А мы — существа, жизненно нуждающиеся в любви для того, чтобы чувствовать себя живыми. Любовь сама по себе — сложное переживание, противостоящие энтропии, смерти и разложению, тоскующая по жизни. Нуждаемость наша в любви заложена в сути человечности, и мы тянемся к ней — к заботе, к теплому прикосновению, к страсти, к молчаливой нежности рядом, к совместному смеху, к беспокойству и тревоге за тех, кого любим, к скучанию и к радости обретения. Причем мы нуждаемся как в том, чтобы это всё было направлено на нас — так и в том, чтобы быть способными выражать любовь другому. Отношения любви — как и любые другие — это всегда обмен, и там, где его нет, любовь разно или поздно умирает, от невозможности быть выраженной или быть принятой. 

Любовь всегда избирательна — в том смысле, что мы никогда не можем «любить всех» - это ложь. Любовь выхватывает из множества людей в этом огромном мире тех, кто становится для нас уникальными и незаменимыми. Не единственными, нет, но — теми, чей смех, чью заботу, чей взгляд или чей взгляд на мир невозможно заменить на что-то «лучшее». Мы нуждаемся в этих связях, создающих неповторимое, уникальное полотно нашей жизни. И утрата любимых — всегда прореха, остающаяся навсегда, пусть и даже со временем отболевшая. Ни у кого из нас рисунок нашей жизни не остался целостным, он — в заплатах и свежих дырах, и хорошо бы, чтобы узор, линии любви, все же прослеживались. 

Любовь может умирать: либо вследствие сложных и непонятных для нас процессов (как и в случае возникновения), либо как следствие двух других причин: того, что она не может быть выражена (и больно тогда всем), либо как реакция на попрание того, на чем она основана. А именно — на уважении к достоинству другого человека, того, кого любишь. Именно достоинство — это та граница, на мой взгляд, которая ограждает любовь от того, чем она не является. Если ты готов унижаться ради того, чтобы вымолить благосклонный взгляд — это не любовь, потому что здесь попирается твое собственное достоинство. Если ты оскорбляешь и унижаешь ту или того, кого вроде бы любишь — это именно что «вроде бы». Нет любви, там где мы забываем об уважении к достоинству любимых, и да, тогда она умирает, или вырождается в ту самую зависимость. Но в самой нуждаемости нашей в любви — нет никакого позора, стыда и унижения. 

А еще, кроме любви-нуждаемости, есть любовь-ценность. К человеку, к месту, к чему угодно. «Ты хороший человек. Я хочу, чтобы ты был, и тебе было — хорошо, хотя бы иногда… Это хорошее место, книга, животное, музыка, строение, песня — я хочу, чтобы это всё — продолжалось, а не исчезало, подчиняясь энтропии и обреченное на забвение в пучине времени.

И вот когда будет любовь-ценность — тогда  понадобится ярость, страсть, гнев, сила, уверенность. Чтобы защищать и взращивать. Чтобы вкладываться в то, чтобы любимое — будь то женщина или мужчина, сын или дочь, или тот красивый лес, или даже вересковое болото, или, может быть, животное — чтобы это всё было или даже умножалось. Потому что суть ценности — это желание того, чтобы она сохранялась, продолжалась или даже умножалась в числе. И я вкладываю свою энергию в ценность, «инвестирую либидо» (как сказал бы психоаналитик) — и одновременно таким образом выражаю свою любовь и взращиваю ее, потому что мы привязываемся и любим то, во что вложились и продолжаем вкладываться. И в этой ценности мы тоже нуждаемся, если хотим быть людьми, в жизни которых есть смысл.

А так — да, можно бояться любых намеков на нуждаемость, и успешно избежать всех этих рифов, связанных с болью, разочарованиями, тоской, скучанием, запутанностью, страданием.  Но в холоде и пустоте.

[…] 

Мне в отзывах написали такое «духоподъёмное»: «Зрелые приходят к друг другу наполненными изнутри Любовью, Радостью, Счастьем, Самоценностью, Живостью и т.п., чтобы делиться этим друг с другом, с другими… (…) Любовь будет сложной и даже драмой, пока мы не знаем свой внутренний мир, нет осознанных отношений с самим собой Зрелым»

Это для меня — другая крайность. Если с одного полюса любовью пытаются заполнить все остальные прорехи в собственном существовании, то этот «самодостаточный» полюс превращает любовь в демонстрацию собственной «зрелости» и «осознанности». Но, простите, откуда вы будете брать эти самые радость, счастье, живость — если не из отношений? Да, пробуя, ошибаясь, влетая в зависимость, выбираясь из нее, делая (или не делая) выводы из того опыта, который обрушивается на нас, не спрашивая наш разум.

«Выйди, стань зрелым, и зайди, как подобает?» Любовь «внутри» - это отражение того, что рождается в наших отношениях с другими людьми, да, обогащенное нашим собственным содержанием, но никак не самодостаточное, рождающееся само по себе. Я бы уподобил способность любить жемчужине — для того, чтобы она появилась, нужна песчинка извне, вокруг которой уже нарастает перламутр. Песчинка, но — извне. И если ее не было — беда и долгий путь к обретению способности любить. Трудный путь живых людей, а не этих икон Зрелости и Самоценности.

”

 Илья Латыпов, https://t.me/latypov_ilya/705

         
            __—-__

  Шедевр: