Февральский номер популярного журнала «Русский пионер», целиком посвященный теме заграницы, принес сенсацию - в виде стихов министра иностранных дел России Сергея Лаврова.
«Карьерный дипломат про заграницу может рассказывать долго, даже не вторгаясь в секреты дипломатической кухни, - говорится в прозаическом вступлении Сергея Викторовича. - Но это будет проза дипломатических будней. А «Русский пионер» настраивает на нестандартный взгляд на вещи. Поэтому хочется обратиться к жанру поэзии, чтобы показать, как тема заграницы воспринималась моим поколением на разных этапах формирования его гражданской позиции.
Предлагаю три стихотворения: одно - из 1995 года, когда казалось, что вся страна уплывет за границу. Два других посвящены моему товарищу. Первое, датированное 1989 годом, сложилось по случаю его проводов из Советского Союза в Нью-Йорк на работу в нашем Постпредстве при ООН, а второе - в связи с его же отъездом из Нью-Йорка уже в Россию в 1996 году, по завершении той самой загранкомандировки.
Правда, перечитал стихи и понял, что все это не совсем про заграницу… Ну а что делать? Перефразируя великого Виктора Степановича Черномырдина: у нас о чем ни пиши…»
Эмигранты последней волны.Нет, ничто в этом мире не ново,
Лишь все слаще Отечества дым.
Эмигранты — не русское слово,
Но каким оно стало родным.
Две могучих волны в полстолетья
Уходили к чужим берегам.
Подгоняла их Родина плетью,
Чтоб чужим не молились богам.
Сколько судеб в своей круговерти
Две волны погубили, спасли.
Но уже поднимается третья
С неуемной российской земли.
Пересохли святые колодцы,
И обходят волхвы стороной,
А Россия — опять ей неймется —
Поднимает волну за волной.
И судьба улыбается ведьмой,
И утраты не чует страна.
Ну а что, если станет последней
Эта страшная третья волна?
Брызги гущи кофейной на блюдце.
Угадай, где мосты сожжены?
Угадай, где мосты, чтоб вернуться
Эмигрантам последней волны?
Январь 1995 годаПосошокНу вот и подана карета,
И похмелились кучера.
И в дымке нового рассвета —
Огни вчерашнего костра.
Гнедых коней впрягли надежных,
И столбовой свободен тракт,
И шпага вынута из ножен,
Как будто нет пути назад.
Пришиты новые погоны,
И вылит на душу бальзам.
Святые отданы поклоны
Родным могилам и крестам.
Уж бьют копытами гнедые,
И пыль стряхнули с вензелей,
Долги погашены былые
Ценою новых векселей.
Со скрипом тронулась карета,
Просевши низко на осях.
И кучер правит на Манхэттен,
Кнут над гнедыми занося.
Вот, набирая обороты,
Колеса замесили грязь,
Но словно сзади держит кто-то,
Не отпускает, навалясь.
Все тяжелей ступая в глину,
На шаг гнедые перешли.
Не пересилить пуповину,
Что протянулась из земли.
Так и себя не пересилить,
Хоть кажется — почти сумел.
За нашу слабость. За Россию.
За наш удел и наш предел.
Март 1989 годаКак будто вчера(Посошок-2)
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси во дворе и крутой посошок вспоминаю…
А шесть этих лет мимолетною искрой костра
Уже промелькнули — быстрее, чем та стременная.
Как будто вчера без рубля начиналась игра,
Взялись покорять город шумный, столичный, надменный.
Как будто вчера — за душой ни кола ни двора,
Как будто вчера — и любовь в первый раз, и измена.
Как будто вчера не чехлили гитар до утра,
Стараясь подняться на вечно высокие ноты.
Как будто вчера козырная поперла игра,
Втянула в другие дела и другие заботы.
Как будто вчера это было на первых плотах,
Когда обрели наконец понимание сути.
Как будто вчера отыскали дорогу впотьмах,
Как будто вчера очутились опять на распутье.
Как будто вчера от добра не искали добра,
Гордились страной, что всегда за спиною стояла.
Как будто вчера всю страну разметали ветра.
Уж нету страны, но вот гордость зачем-то осталась.
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси у ворот, чемоданы в ремнях сыромятных…
Измерила срок мимолетная искра костра,
И вновь посошок — но уже на дорогу обратно.
Как будто вчера — то веселье, то горечь подряд,
То голод — не тетка, то пьяная сытость по горло.
Дорога вперед — лишь начало дороги назад,
А сколько уже посошков в тех дорогах истерлось.
Как будто вчера жизнь летела сплошной кутерьмой,
А вспомнишь сейчас — и ничто не покажется зряшным.
И нынешний миг — посошок на дорогу домой —
Назавтра останется в памяти нашей вчерашней.
Февраль 1996 годаЗвонок главному редактору«РУССКОГО ПИОНЕРА».
Андрей Колесников - «КП»: Я уверен, что за душой у поэта-министра очень много стихов
- Андрей Иванович, как вам удалось распознать поэтический дар главы российского внешнеполитического ведомства?
- Я бы сказал, что мы с Сергеем Викторовичем Лавровым шли к его колонке в «Русском пионере» много лет. И, в общем, конечно, чтобы такая колонка появилась, должна существовать определенная степень доверия между людьми. И довольно большая степень доверия. И то, что Сергей Викторович Лавров доверился мне в этой ситуации, понимая, что не будет его творчество испорчено ни коварной вводкой, или таким же коварным заголовком, или провокационной иллюстрацией, а можно понадеяться, что никаких подводных камней не будет, и их, собственно говоря, и не было. И не стояло такой задачи.
А то ведь от средств массовой информации ожидать ньюсмейкерам можно, чего угодно. И, как правило, такие ожидания оправдываются. Поскольку существовало такое доверие, то Сергей Викторович, собственно говоря, все это сделал.
Надо сказать, что где-то года три назад я уже пытался такую колонку получить, когда мы делали номер, посвященный авторской песне. А я знаю, что это для него не чужие слова, не чужая музыка. И попросил его написать уже тогда колонку. Но он, спустя какое-то время, честно признался, что это оказалось чертовски непросто.
Я высоко оценил это признание. Потому что далеко не каждый наш колумнист способен обнаружить свои сомнения. Но он подступился еще раз, когда речь зашла о теме заграницы. Потому что уже в теме номера «Заграница» в «Русском пионере» обойтись без министра иностранных дел…
- Тем более, без его стихов…
- Невозможно. И стихов, которые никогда нигде не публиковались, которые лежали у него где-то глубоко в столе или глубоко где-то в голове хранились.
- Может, даже в душе?
- Или, скорее даже, в душе.
- Вы заговорили о доверии поэта - министра «Русскому пионеру» и лично вам. Это доверие выплеснулось на бумагу на все сто процентов? Или что-то осталось еще за душой у поэта? Здесь три стихотворения...
- Я уверен, что за душой осталось, и очень много. Из того, что уже написано, и из того, что еще будет написано. Потому что этим людям, я имею в виду поэтов, всегда есть что сказать. Но в колонке этой напечатано все, что он на этот момент счел нужным показать.
- Вы, как главный редактор «Русского пионера», во сколько оценили доверие поэт-министра? Это было в рублях, в валюте?
- Организация у нас прозрачная. Я имею в виду «Русский пионер». Поэтому гонорар будет рассчитываться, я думаю, обычным способом. У нас есть, правда, определенная система. За стихи мы платим больше, чем за прозу.
Но при этом мы понимаем, что душевный труд, потраченный на них, стоит, мы так решили, большего.
- И сколько же?
- Я пока не могу сказать. Мы еще не размечали гонорарную ведомость. Но я думаю, что в пределах 15 тысяч рублей.
- За строчку?
- За колонку. (смеется)
- Спасибо. Желаем вам и вашим авторам дальнейших творческих успехов.
- Спасибо. Хотя, конечно, такие стихи бесценны, мы это тоже понимаем.
- Я согласен, дело не в деньгах. Не в деньгах счастье поэта и главы МИДа.
Вы должны быть участником ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света), чтобы добавлять комментарии!
Вступить в ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)