ВРЕМЯ МОЛИТВ ПРОШЛО

[Anatolijs]

ВРЕМЯ МОЛИТВ ПРОШЛО
Молитвы, мольбы, просьбы и воззвания к Господу оставь прошлому. Наступило время Единства. А Единство, прежде всего, свершается в твоем сознании.
В своей настоящей жизни пользуйся молитвами только в том случае, если понимаешь, что тот, к кому ты обращаешься, - это тоже ты, только твоя, пока еще неосознанная, невидимая часть. Это не Что-то, находящееся вне тебя и выше тебя. Это не Кто-то всемогущий и отделенный от тебя. Это вообще не то, чем ты его себе представляешь. Но для тебя ЭТО становится именно тем, чем ты его себе и представляешь!
Когда ты веришь в то, что есть Кто- то мудрее, сильнее и могущественнее тебя, ты сам, добровольно, отдаешь свою силу этому созданному тобой же образу. Этот Кто-то - лишь твоя иллюзия, поддерживать которую приходится Тебе – за счет твоей же энергии.
Найди в себе веру принять СВОЮ СИЛУ, и увидеть, что никого, кроме тебя нет. Нет никакого другого автора и источника твоей реальности и жизненных перемен. Бог, Творец, святые угодники, ангелы и все высшие сущности, вместе взятые, - это всё ТЫ. Не разделяй мир, и тогда единство проявится для тебя во всем своем изобилии, как оно есть.
(из книги "Дальше, чем Истина";)

[Александр]

Иван Ильин. О молитве.

Более пламенного и страстного описания состояния молитвы я не встречал.

Можно в чем-то не соглашаться с автором, но пламенный дух молитвы описан точно.

Прочтите  ( в сокращенном мною варианте):

О молитве

 И первая помощь, о которой я могу молиться, это умудрение и озарение души моей в деле выбора и служения: чтобы мне было дано верно отличать добро от зла и неошибочно желать лучшего, совершенного; чтобы мне было даровано чистое созерцание, верное различение, истинное познание и окончательное предпочтение.

Мне необходима уверенность в том, что я действительно узнал Его Дело и действительно служу Ему любовью и волею. И если я в этом уверен, тогда я могу просить о помощи, молиться «с дерзновением»

Сотворять как Он.

Никакая молитва не исключает моих собственных усилий и не делает их излишними: моя любовь, мое желание, мой труд, моя борьба должны служить тому делу, о котором я молюсь. Если это дело действительно хорошее и верное перед лицом Божиим, то я должен вкладывать в него свои силы, служить ему, бороться за него, идти против угроз и на всякую опасность.

Если же я молюсь о себе самом, о моей жизни и о моем благе, то я должен иметь уверенность, что иду по верным путям жизни. Молитва, восходящая из чистой совести, бывает чудодейственна. С великим дерзновением взывает к Богу человек, который в борьбе за Божие дело не щадит себя самого.

Человеческий дух не знает более действительного, более чистого утешения, чем молитва. Она несет человеку сразу очищение и укрепление, успокоение и радость, благословение и целение

Ибо путь ему указан: ему стоит только почувствовать свою духовную свободу и открыть свое внутреннее око. Это и совершается в молитве.

 Но путь, ведущий к жизненному обновлению, известен и не так труден: мы должны почувствовать сердцем священное в жизни, сосредоточиться на нем нашим созерцанием и зажить им, как драгоценным и самым главным. А это и есть путь молитвы.

Поэтому надо признать, что жизнь сама по себе есть как бы школа молитвы или воспитание к молитве.

И к этой неведомой, но всемогущей Благости он и обращается с молитвой, которая, как водный поток, внезапно прорывает все прежние плотины...

Ему нужно было мужество сердца, чтобы противостать всем своим и чужим предрассудкам; нужна была цельность души, возникшая ныне из инстинктивного отчаяния; ему нужна была мудрость сердца, которая восторжествовала бы над глупостью ума; вдохновение, не посещавшее душу в пыли и грязи.

Настоящая молитва требует всего человека и захватывает его целиком.

Это пламя внутренней молитвы и есть важнейшее и драгоценнейшее в религии. Оно требует всю душу человека.

Здесь мысль не думает, не анализирует, не размышляет, не сомневается, но отдает свою пристальность, свою интенсивность в общий и единый огонь.

Здесь нет отдельных волевых решений, но вся стремящая сила воли направлена целиком к единому Предмету. Сердце с его глубоким и нежным чувствилищем становится главным горном души; именно в нем сосредоточивается и сила созерцания, исходя из него и возвращаясь в него.

Вот почему молитва есть некий сердечный жар, который все вовлекает в себя, расплавляет и делает текучим. Она есть некий духовный свет, собирающий лучи, подобно увеличительному стеклу, в единый центр: в этом центре начинается горение.

Неопытному человеку нередко кажется, что это горение есть его личное, субъективное состояние, которым все и ограничивается. Но на самом деле это горение вводит личную душу в сверхличное Пламя, отзывающееся на личный призыв и включающее в Себя лично возгоревшееся сердце. Человеческий огонь может и должен приобщаться в молитве Божьему Пламени — ив этом состоит таинственный смысл и благодатная сила молитвы

В настоящей молитве человек забывает и теряет себя: он уже не помнит, что он «есть», не ощущает своего земного естества; он видит и чувствует себя как бы в некоем огненном столпе, восходящем вверх, и слышит, как из души его восходят «неизреченные воздыхания» «самого Духа» . И в этом свете и огне он становится дотоле, доколе выносит его сердце и дыхание.

Возвращаясь к себе после такой молитвы, человек чувствует себя так, как если бы он удостоился посетить свою исконную и священную родину; или еще,— как если бы обновилось самое естество (субстанция) его духовной личности; как если бы его омыл благодатный поток чистоты видения и ведения, утешения и покоя. Он удостоверился в том, что истинная благость и истинная Сила суть едино; он чувствует себя приобщившимся этой благодатной силе; он напился из источника жизни и любви.

После такой молитвы,— даже если она продолжалась всего единую минуту,— у человека остается в сердце некий неугасающий, сияющий угль, который разливает свое сияние через все внутренние пространства личной души и всегда готов снова вспыхнуть лично-сверхличным пламенем. Это можно было бы и так описать: от настоящей молитвы остается в душе тихое, тайное, бессловесное молитвование, подобное немеркнущему, спокойному, но властному свету. Оно непрестанно излучается из глубины сердца, как бы желая осветить и освятить все жизненные содержания души. Это как бы тихое дуновение Божие, идущее из потустороннего мира

Поэтому он может вершить свои жизненные дела, есть, пить и спать, напряженно работать и предаваться отдыху, а внутренний свет не покидает его: он будет мерою вспыхивать и очищать его душу, светить ему во всех его жизненных делах, освещая в них добро и зло, утверждая его в благе и отнимая у него возможность совершать злые, черствые, низкие и пошлые поступки.

Но теперь он уже знает, что его начальная молитва, предпогибельная молитва ужаса и отчаяния — была лишь первым, беспомощным порывом, лишь первым шагом по новому пути. Теперь он молится уже по-иному: свободным воспламенением, непрерывным излучением, всецелым включением своей жизни. И эти виды молитвы суть высшие. Их бывает много, столько, сколько человеку доступно отдельных жизненных актов.

[2w2txp7ofxt9w]

Если просто сказать что такое молитва, то молитва это общение Бога и человека, это разговор с Богом!!!   Как это может пройти???)))

[Оксана]

Очень вовремя ! Спасибо !