Ей было двести восемьдесят лет

[Аврора]

Ей было двести восемьдесят лет (по документам — семьдесят четыре). Она жила в запущенной квартире и часто даже не включала свет.

Смотрели с полки Байрон и Толстой с особенным писательским апломбом. Она была как временная пломба, угасший хвостик нужной запятой.

Когда она внезапно поняла: ей незачем здесь больше оставаться, замешкалась в прихожей лет на двадцать, пока не возмутились зеркала, переставая отражать лицо. Чужая боль ходила где-то рядом. И площадь под вечерним снегопадом белела новобрачной под венцом.

Хороший вечер, чтобы перестать, преодолеть земное тяготение. Худые заблудившиеся тени ложились наподобие креста, и превращался в крестоносца двор. Она летела, рассыпая искры. Два фонаря — великие министры — подписывали горю приговор. И море, что запомнило «Арго», манило белым парусом и грогом. И небо улыбалось каждым богом, хотя она не верила в богов. От старости, болезней, ЖКХ она летела в райские ворота, в ракушечность искусственного грота, где кутались в соленые меха русалки, застеснявшись наготы.

Она летела в чашу, где друиды и ягоды в цвет крови и корриды собой многозначительно горды.

Когда она проснулась, был апрель. И мама суп готовила на кухне. О том, что небо выдержит, не рухнет, за окнами горела акварель.

Ей было двести восемьдесят лет (по документам вроде бы четыре). Она жила в родительской квартире, прекрасно понимала: смерти нет.

Автор Наталья Захарцева

[Дара)]

Резная Свирель

Успокойся и выдохни. Молодец. Выпей чаю. Захочешь — налей вина. Ночь поёт колыбельную для сердец. Не завидует громкости тишина. И поэтому, милая, не ори, не выдумывай повод для красных дат. Это просто за окнами фонари, а не чьи-то глаза на тебя глядят. Ты, естественно, делатель добрых дел, покровитель чудовищ и чудаков. Твой хранитель от ужаса поседел, снял помятые крылья и был таков. Не завидует ласточке суперджет, на весёлом крыле серебрится пыль. И найдутся слова, и придет сюжет, и напишется сказка, легенда, быль.

Успокойся и выдохни. Взгляд остёр, спасены батальоны и корабли. Вот зачем погасила в лесу костер? Не изба. Его месяцы развели. Отлучились, вернулись, кругом зола. Каждый стал недоволен, печален, хвор. Конь прекрасно скакал по своим делам. Ты какой-то неправильный светофор. А хранителю негде хранить копьё, дорогие доспехи, парадный нимб. Он уехал в Ирландию, много пьет. Успокойся и выдохни. Выпей с ним.

Под ногой закачается пьедестал, и родится трава, и весенний сок. Этот мир от героев уже устал. Дай ему отдохнуть от тебя часок. От великой заботы, большой любви. Обязательно ж будешь кому-то плох. Успокойся и выдохни. И живи. И смотри, как в тебе происходит бог. И найдется сюжет, и придут слова, и останется прошлое позади. Только шапку ты всё-таки надевай, чтоб космической бабушке угодить.

[Аврора]

:( не ведают, что творят....

[Лето]

https://yandex.ru/video/preview/15534053582676556203

польские наемники в окраине жгут православную Библию

[Kayi]

Ну, в общем да. Это множество источников, в том числе и устных. Иезуиты имели в виду, что библию в том виде, как она известна сейчас - составили и записали именно они. 

[Дара)]

)

само значение слова «Библия» указывает на то, что это не одна книга, а собрание книг.

 В славяно-русской Библии содержится 77 книг, в греческой Библии — 76 книг (и одна в Приложении), Новая Вульгата, используемая в католицизме — 73 книги, в большинстве протестантских Библий — 66 книг.

[Аврора]

Вы и не внесёте:)

И не сможете.

[Kayi]

Кай, Библия появилась, была написана за тысячи лет до возникновения ордена иезуитов:)

Я не буду вносить сумятицу в вашу веру.  

[Аврора]

Кай, Библия появилась, была написана за тысячи лет до возникновения ордена иезуитов:)

[Аврора]

Безусловно есть, но однажды наступает момент, когда это учение становится оковами.

Опять же, для кого - оковы, для кого - крылья.

[Kayi]

Кай, я понимаю, что Ваше отношение к Библии вот такое.

Библия написан 6ю членами Ордена Иезуитов, ~600 лет назад - с их слов. На основе подлинных историй, опять с их же слов, но изложенных так, как им было нужно. И я не утверждаю, что в ней нет ничего полезного.

Безусловно есть, но однажды наступает момент, когда это учение становится оковами.