ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

НА ПУТИ К СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСТВУ глава 4 Развилка на пути, глава 5 Новое сознание

IV

Развилка на Пути

 

 

С этого момента дорога разветвляется, и выбор того или иного пути влечет за собой крупные последствия, которые могут распространяться на всю жизнь. Это не так, что один путь истинен, а другой - ложен, ибо, в конечном счете, мы верим, что все истинно, поскольку оно есть, но растет только истина, а ложь - это всего лишь задержка или настояние на истине, время которой уже прошло. Начиная с того момента, как мы оторвались от механики, внешней и внутренней - и, действительно, одно есть отражение или выражение другого, и когда мы изменимся внутри, мы обязательно изменимся снаружи; когда мы перестанем "ментализировать" жизнь, она перестанет быть ментальной механикой и станет другой жизнью - начиная с этого мгновения мы начинаем обретать определенную "широту", буквально; мы перестаем быть привязанными к этой маленькой точке, как коза на привязи, и мы можем двинуться в одном из двух главных направлений. Мы можем выбрать путь восхождения, то есть, утончать себя все больше и больше, разгружать себя все больше и больше, улетать на этой маленькой ракете очаровательного солнца, о котором мы уже начали догадываться, и касаться областей более свободного сознания, исследовать легкие пространства, открывать высшие ментальные планы, которые подобны чистому источнику всего того, что происходит здесь в искаженном и приближенном виде, которые имеют ангельское лицо того, что кажется нам здесь, все больше и больше, карикатурой. И этот путь притягателен, настолько притягателен, что все мудрецы и несколько поспешные искатели, или даже просто те, кого мы называем сейчас возвышенными душами или гениями, выбирали этот путь - так было тысячелетиями. Но, к сожалению, когда достигаешь вершин, очень трудно спуститься вниз, и даже если хочешь спуститься, притягиваемый струной человечности или сострадания, то обнаруживаешь, что средства, почерпнутые свыше, имеют здесь не очень-то много силы; есть как бы громадная пропасть между тем светом и этой тьмой, так что то, что мы хотели (или могли) спустить вниз, приходит сюда ослабленным, разбавленным, обезображенным, отягченным, и, в конечном счете, теряется в великой трясине Механики.

Но слишком яркими были наши небеса, слишком далекими;
Слишком хрупок их вечный материал;
Слишком великолепным и внезапным наш свет не мог оставаться;
Корни были не достаточно глубоки.
*

Это вечная история противопоставления Идеала "реальностям" - идеал неизбежно реализуется, поскольку он - только чуть отдаленное будущее; но путь долог, и истина часто кажется поруганной, несбыточной. Стало быть, надо сократить именно это путь, эту дефектную передачу между "вершинами" и равнинами.

Но, может быть, в конце концов, "вершина" не наверху. Возможно, она здесь везде, на земном уровне, но только покрыта механикой и последовательными слоями нашей эволюции, как алмаз в пустой породе. Если путь восхождения - единственно возможный исход, тогда не остается ничего другого, как выбраться отсюда раз и навсегда. И если действительно святой является триумфом обезьяны, то можно сомневаться, достигнет ли когда-либо эволюция своей желанной и благословенной цели, и что вся земля станет святой - как тогда с теми, кто сопротивляется этой святости? Мы не верим, что эволюция намеревается окончательно разделить всех по моральному критерию на избранных и проклятых. Эволюция не моральна: она просто есть, и она выращивает все дерево со всеми его цветами; эволюция не аскетична: она объемлет все в пышном изобилии; эволюция не опустошает землю, ведь иначе она никогда бы на ней не началась. Природа не бессвязна; она мудрее наших ментальных последовательностей, мудрее даже нашей святости.

Но она медленна, и в этом ее недостаток.

Так что мы хотим укоротить путь. Мы хотим сжать эволюцию, сделать ее концентрированной, но мы уважаем ее методы. И поскольку Природа объемлет все, то и мы последуем ее примеру; поскольку она не стремится убежать от самой себя, а стремится прорастить свое семя, то и мы будем пытаться сделать так, чтобы это семя дало свои плоды, распустила все, что уже есть внутри, а также вокруг и везде. Только надо еще найти это семя, а в мире много диких семян - хотя и такие семена имеют свое очарование и несут свою пользу. Стало быть, мы не будем искать наши вершины высоко вверху, а пойдем вниз, все время вниз, потому что, возможно, наш секрет уже там, в простой непогрешимой Истине, которая однажды бросит свое семя на нашу подготовленную землю. Тогда, возможно, мы откроем, что то, что мы ищем, находится так близко, что не нужно никуда идти, что нет грандиозной пропасти, нет дефекта передачи, нет ослабления силы при переходе через слои сознания, и что Истина, непосредственная и всемогущая, находится в каждом атоме, в каждой клетке, в каждой секунде.

Короче говоря, речь идет не о каком-то узконаправленном методе, который отметает все преграды, чтобы убежать на духовные вершины; нужен глобальный, всеохватывающий метод - не крутой подъем, а спуск или, скорее, раскрытие Истины, которая содержится везде, вплоть до клеток нашего тела.

 

V

Новое Сознание

 

 

Есть совершенно новый факт.

Он не старый, ему только несколько лет.* Это новое начинание на земле и, возможно, во вселенной, и оно такое же простое и приводящее в недоумение, каким должно было быть появление первой ментальной вибрации в мире больших обезьян.

Начинание, это не нечто, что знает само себя, не громогласное и не величественное: оно простое и робкое, оно хрупкое как молодой побег, и еще не известно, то ли это подул вчерашний ветер, то ли это какое-то новое веяние, почти то же самое, и однако настолько другое, что мы на мгновение потрясены и не верим в это, как на пороге неожиданного чуда, как перед схваченной улыбкой, которая тут же растворяется, если смотришь на нее слишком долго. Начинание, это тысяча маленьких касаний, которые приходят и уходят, задевают и убегают, внезапно появляются не известно как и откуда, потому что они следуют другому закону, они смеются и развлекаются, потому что следуют другой логике, они возвращаются, когда мы думаем, что они потеряны, и оставляют нас в дураках, когда мы воображаем, что схватили их, потому что они следуют другому ритму или, возможно, другому способу бытия. И однако, однако эти маленькие штрихи постепенно вырисовывают другую картину; эти маленькие повторяющиеся прикосновения составляют не известно что, что вибрирует по-другому и незаметно изменяет нас, задевая струну, которая не очень-то знает своей ноты, но которая, в конце концов, делает свою музыку. Все то же самое, и все по-другому. Рождаешься, не замечая этого.

Поэтому мы не можем в точности сказать, как это работает; не больше, чем древние обезьяны могли сказать, что делать, чтобы манипулировать мыслью. Но, по меньшей мере, мы можем что-то сказать об этих маленьких ускользающих касаниях, указать общее направление и, вместе с неким путешественником по новому миру, следовать шаг за шагом нитью открытия, которая иногда кажется несвязной, но в конечном итоге составляет одно связное целое. Мы не знаем этой страны; можно даже сказать, что она формируется под нашими ногами, что она растет под нашим взглядом, как если бы заметить этот изгиб, этот проблеск, почти лукавый, означало бы поощрить его к росту и прочертить под нашими ногами этот пунктир, какую-то другую кривую, затем - этот прелестный холм, к которому устремляешься с бьющимся сердцем. Наш путешественник по новому миру - это, прежде всего, наблюдатель: ничто не ускользает от его внимания, ни одна деталь, ни одна незначительная встреча, незаметное совпадение, почти неуловимое сходство - чудо рождается по капелькам, как если бы секрет был в бесконечно малом. Это микроскопическое наблюдение. И, возможно, нет ни "больших" вещей, ни малых, а есть одно и то же всевышнее течение, в котором каждая точка так же высочайше наполнена сознанием и смыслом, как и совокупность вселенных, как если бы, в самом деле, тотальность цели была бы в каждом мгновении.

Так мы заполнили все пустыри наших дней - больше нет пустырей - мы внесли бытие в этот пробел между двумя действиями, и даже наши действия больше не полностью погружены в механику: мы можем говорить, звонить по телефону, писать, видеться с людьми, но позади, на заднем плане, есть нечто, что продолжает быть, что вибрирует, вибрирует очень сладко, как дуновение отдаленного моря, как течение маленькой реки вдалеке, и если мы остановимся на мгновение позади нашего жеста, если мы сделаем только шаг назад, то во мгновение ока окажемся в этой маленькой речке, совершенно свежей, на этом открытом пространстве, в этом легком расширении, и там можно скользить, как в покое Истины, потому что только Истина покоится, поскольку она есть. Все прочее движется, проходит и преобразуется. Но, странно, это смещение или перемещение центра существа не ослабляет нашей хватки за жизнь, не выбрасывает нас в некое сновидение, о котором так и хочется сказать, что оно пустое; напротив, мы полностью пробуждены - можно даже сказать, что спит тот, кто говорит, пишет, звонит по телефону - мы как бы в состоянии готовности, но готовности не к механическому круговороту, к игре характеров, к просчету следующего шага, к наплыву видимостей: мы внимательны к нечто иному, как бы прислушиваясь к тому, что вибрирует за нашей головой, к этому вибрирующему простору, этому обширному течению, и иногда мы воспринимаем изменения интенсивности, смену ритма, внезапные давления, как если бы палец света нажимал там, указывая на нечто, останавливал наше внимание на той точке, нацеливая свой луч. Тогда, не зная почему, мы произносим это слово, делаем этот жест, либо, напротив, мы воздерживаемся от жеста, поворачиваемся туда, а не сюда, мы улыбаемся, когда наш собеседник кажется нам неприятным, либо, наоборот, мы живо его отстраняем, хотя он выказывал самые добрые намерения. И все совершенно точно, до секунды. Мы делаем и говорим точно то, что нужно, поворачиваемся там, где нужно было повернуться, и мы избегаем катастрофы, и происходит необходимая встреча - даже два дня или два часа спустя мы чудесным образом понимаем смысл или точность нашего жеста. Как если бы мы вошли в работу истины.

И нас начинает поражать одно явление. Эти указания, которые приходят к нам, эти давления ни сколько не похожи на те, что приходят свыше, когда мы идем по пути восхождения: это не откровения, не вдохновения, не видения, не озарения, не весь этот большой грохот высших ментальных планов. Эта работа очень неприметная, как кажется, и на самом материальном уровне; она касается малейших деталей, самого слабого веяния, на этом углу улицы, в этом автоматическом жесте, в этих тысячах движений, которые приходят и уходят. Можно сказать, что это работа на уровне земли.

Но эта работа поначалу не уверенная. Каждое мгновение мы одолеваемы старой механикой, привычкой перемалывать мысли, судить, делать выводы, просчитывать, и сразу же как бы опускается вуаль, ставится экран между спокойной ясностью позади и утомительным круговоротом здесь: связь глушится. Тогда снова надо делать шаг назад и снова находить то большое пространство - а оно кажется безразличным к нам, позволяет нам полностью упасть, выставляя нейтральное молчание, неизменную белизну на вопрос, который мы ему адресовали и хотели бы получить немедленный ответ. Тогда мы опускаемся еще дальше, мы пускаемся в механику - чтобы осознать, что все было белым позади из-за того, чтобы мы не забегали вперед! и что время ответа еще не пришло. Мы спотыкаемся, и мы настаиваем, мы полны доверия, и мы неумелы там, снаружи (или спереди), когда обстоятельства требуют от нас живости или своевременности; и те, кто движутся со своим старым рассудком, могут насмехаться над этим, как, возможно, насмехались доблестные антропоиды, глядя на нелепые движения начинающего человека: мы промахиваемся мимо своей ветки. Так что мы падаем и поднимаемся. Продолжаем. Но постепенно, по мере того, как наша "демеханизация" достигает земли, укрепляется и совершенствуется, то и связи становятся более ясными, а восприятия - более верными, более точными: мы начинаем распутывать всю беспорядочную сеть, которая прежде казалась самой логикой. Находясь в спокойной ясности, мы замечаем множество движений, которые приходят снизу, снаружи, от других; это перекрещивание вибраций, какофония крошечных импульсов, поле битвы, арена, на которой сражаются тысячи темных бойцов, тайных побуждений, черных вспышек, упорствующих микроскопических желаний. И вдруг, во всю эту муть падает маленькая капля из нашей спокойной реки - без того, чтобы мы хотели этого, искали этого или даже звали бы это - и все распутывается, сглаживается, стирается, растворяется; и это лицо там, перед нами, это маленькое шероховатое обстоятельство, этот суровый узел, это упорствующее сопротивление рассеивается, плавится, смягчается, открывается как по волшебству. Мы начинаем овладевать мастерством.

Но это странное мастерство: оно совсем нам не подчиняется! Наоборот, как только мы собираемся использовать его, оно ускользает, проскальзывает меж пальцами, высмеивает нас и оставляет нас в круглых дураках, как начинающего скульптора, который хочет сымитировать удар резца Мастера: мы промахиваемся. Мы даже ударяем себе по пальцам. И учимся. Возможно, мы учимся не хотеть. Но это чуть посложнее (сложнее с нашей точки, конечно же, потому что все усложнено на этой стороне; это сама сложность). На самом деле, это просто. Мы учимся закону ритма. Потому что Истина - это ритм.

У Истины живые течения, стремительные потоки, неторопливые пространства, которые погружаются сами в себя, как море погружается в более глубокое море, как великая птица погружается в голубую бесконечность; у Истины внезапные настояния, крошечные алмазные точки, которые сверлят и пронзают, необъятные белые пространства как степи в вечности веков, как бездонный взгляд, который проходит из жизни в жизнь, океаны печали и тяжкого труда, континенты ходьбы, дороги и дороги мольбы и жжения; у Истины внезапные прорывы, чудесные мгновенные результаты, долгое, безмерное терпение, которое сопровождает каждый шаг, каждый жест, каждое содрогание существа, как журчание вечности, которое несет минуту. И всегда, позади этого молчания или этой вспышки, позади этой обширной медленности, распускающей свой шлейф вечности, позади этой раскрывающей жгучей точки, этого командного слова, этого принуждающего давления, есть как бы спокойная ясность, кристальная дистанция, маленькая снежная нота, которая, как кажется, все путешествует и путешествует через пространства спокойного света, просачиваясь из сладкой бесконечности, которая проступает маленькими капельками из великой солнечной прерии, где никто не страдает, не действует и не становится - из необъятного пространства, которое несет маленькую ноту, несет жест, несет слово; и действие внезапно бьет ключом из бездонного Покоя, где шумы времени, следы людей и вихри печалей вновь покрываются мантией вечности, уже излеченные, уже прошедшие, уже выплаканные. Ибо Истина несет мир как на великой мантии нежности, как в бесконечности неба, где растворяются наши черные птицы, наши райские птицы, те печали, эти печали, серые крылья, розовые крылья. Все объединяется, настраивается на эту ноту и становится верным; все просто и безупречно, без следа, без отметины, без сомнения, потому что все вытекает из этой музыки, и этот мелкий мимолетный жест согласуется с великой зыбью, которая будет еще накатываться, когда нас уже не будет.

Но если, только на минутку, вмешивается "я" - этот маленький вихрь, маленькое "я", маленькая цепляющаяся жесткость, маленькое своеволие - так все портится и начинает скрипеть и пачкаться, хотеть или не хотеть, запинаться, действовать неуверенно - это мгновенная путаница: последствия действия, последствия всего, тяжкое воспоминание, липнущий след, тяжкий труд во всем. Ибо не достаточно быть прозрачным в голове, надо быть прозрачным везде.

В этой спокойной прозрачности, стоящей позади, мы, на самом деле, открываем второй уровень путаницы, более низкий (это действительно путь нисхождения). По мере того, как успокаивается ментальная механика, мы начинаем замечать, до какой степени она покрыла все - все существование, до малейшего жеста, до самого слабого взмаха ресницы, до малейшей вибрации, как ненасытная гидра, стремящаяся захватить все - и мы начинаем видеть странную фауну, которую она покрывала. Это больше не арена, это кишащее болото, в котором варятся всевозможные психологические микробы: тьма крошечных рефлексов, как подрагивание ложноножки, полуавтоматические реакции, беспорядочные побуждения, тысячи желаний, и самые крупные пестрые рыбины наших инстинктивных склонностей, наших застарелых вкусов и отвращений, наших "естественных" симпатий, и вся неблагозвучная игра симпатий и антипатий, притяжений, отвращений - зубчатая передача, которая восходит к Докембрийской эпохе, чудовищный остаток привычки пожирать друг друга, несметный многокрасочный водоворот, в котором избирательные симпатии вряд ли являются чем-то большим, чем продолжением пищевых симпатий. Стало быть, есть не только ментальная механика, но и витальная механика. Мы желаем, мы хотим. И, к сожалению, мы хотим всевозможных противоречивых вещей, которые смешиваются с противоречащими им желаниями соседа, что создает невообразимый бардак, так что мы даже не знаем, не готовит ли сегодняшний триумф маленького желания наше поражение завтра; и мы не знаем, не вырабатывает ли это удовлетворенное желание, эта строгая и праведная добродетель, этот благородный вкус, этот благонамеренный "альтруизм", этот бескомпромиссный идеал еще более худшей катастрофы, чем та, которую мы хотели избежать. Вся эта витальная какофония, облепленная ментальными этикетками и своими оправданиями, разглагольствующая и приводящая свои чудесные неоспоримые доводы, проявляется в своем истинном цвете, можно сказать, в маленьком спокойном прояснении, где мы отныне заняли свою позицию. И здесь тоже, постепенно, мы применяем процесс демеханизации. Вместо того, чтобы погружаться в наши ощущения, наши эмоции, наши вкусы и наши отвращения, наши уверенности и наши неуверенности, как животное в свои когти (но без надежности животного), мы делаем шаг назад, останавливаемся, мы позволяем пройти потоку, реакции, категорическому суждению, мутной или менее мутной эмоции - в любом случае, это помутнение в этом маленьком ясном потоке, который течет позади, в этом луче безошибочного солнца: вдруг ритм нарушается, вода больше не чистая, луч распыляется. И эти нарушения, эти расстройства, эти несогласные вмешательства становятся все более и более непереносимыми: это как внезапная нехватка кислорода, погружение в грязь, непереносимая слепота, расщепление маленькой песни, которая делает жизнь такой ровной, широкой и ритмичной, как великая прерия под дуновением пассата, приходящего из других краев.

Ибо, действительно, есть ритм истины позади, и вокруг и везде, широкое спокойное течение, пространство легкого времени, где дни, часы и годы, как кажется, следуют незыблемому движению звезд и лун, поднимаются, опускаются как зыбь из глубины веков, соединяются в полном развертывании и наполняют эту маленькую секунду, которая проходит через вечность существа.

Мы заняли свою позицию там, в этом маленьком прояснении; это наша база, наши светлые летние каникулы, наши Гималаи бульваров, вся наша неизменная маленькая песня. И, в конечном счете, мы замечаем, что нет нужды "делать" или "не делать", вмешиваться или не вмешиваться, хотеть или не хотеть, овладевать: достаточно быть там, быть прямо там, и позволить течь этому, этому маленькому ритму в вещах, этой ясной поступи в темноте обстоятельств, этому спокойному лучу в существах. И все устраивается, просто, чудесно, не известно почему, благодаря лишь факту, что находишься там. Это как растворитель теней, проводник порядка, передатчик мира и гармонии, исправитель ритмов - ибо в действительности нет зла, нет врагов, нет противоречий: есть только плохо согласованные ритмы. И когда мы настраиваемся сами, настраивается все - но не согласно нашим идеям добра и зла, счастья или несчастья, провала или успеха: согласно другому порядку, который постепенно и неизбежно проявляется из долгого видения - согласно порядку истины.

И каждая минута становится ясной. Каждый облик позади своих теней, каждое обстоятельство позади своего беспорядка, каждый случайный шаг, каждое происшествие, каждое падение раскрывает свой смысл и как бы ядро чистой истины, которой оно стремится стать. Тогда нет больше суждений, нет ложных реакций, нет ни спешки, ни напряжения, ни жадности, ни страха потерять или не иметь, нет ни смутной неуверенности, ни быстро разоблачаемых уверенностей: есть это, что течет, что истинно, что хочет просто быть все больше и больше истинным, потому что Истина - это великая сладость жизни, мир существа, простор существа, точность жеста и совершенство минуты.

Мы вступили в новое сознание, сознание истины.

И еще раз нас поражает все то же явление: это утонченное сознание, как то, что мы открываем на пиках Духа, которое является лишь пароксизмом я; там внутри нет сверкания, и все же есть крошечные искры, которые заполняют наши секунды сладостью вечности; нет ошеломляющих необъятностей, и все же есть маленькие прояснения, на которых хорошо дышится каждое мгновение; нет космических видений, но есть маленькие капли истины, которые, как кажется, наполняют каждую точку полным смыслом; нет ни пророчеств, ни прорицаний, нет экстазов, нет откровений, но есть простой ясный взгляд, который делает то, что нужно и тогда, когда нужно, и смиренно подготавливает грядущие чудеса; нет великих революций, но есть маленькая революция в каждый момент вокруг неуловимого солнца в сердце вещей; нет ни великих вещей, ни малых: есть ровность истины, которая растет на каждом шагу и в каждом жесте. Почти что можно сказать о сознании Истины Материи.

Это новый великий Факт в мире. Это новое сознание, объявленное Шри Ауробиндо. Это микроскопическое начало земли истины. И поскольку мудрецы прошлых лет не видели этого (или момент еще не наступил), то в поисках небес они взбирались на высокие пики. Но небеса среди нас: они растут под нашим взглядом, они укрепляются через каждое препятствие, каждый жест истины, каждую действительно прожитую секунду; они вырисовывают свои грациозные холмы под нашими изумленными шагами и незаметно вибрируют в маленьком разрыве существа, вырванном из наших больших пустых земель.

 

Представления: 90

Комментарий

Вы должны быть участником ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света), чтобы добавлять комментарии!

Вступить в ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

Эмблема

Загрузка…

Приглашаем

Последняя активность

Георгий оставил(а) комментарий на сообщение блога Аврора О храме человеческой души
"      "... что-то живо во мне: что это может быть!?»"      -        Присутствие самого Творца  в собственном сердце."
43 мин. назад
Георгий оставил(а) комментарий на сообщение блога Аврора О храме человеческой души
"           Бесконечный Поток движения Эволюции  Жизни, это Вечность познания непознаваемого Бога.                                                   Бог- Жизнь- Вечность  слова синонимы.                                       …"
58 мин. назад
Олег Версин оставил(а) комментарий на сообщение блога Аврора О храме человеческой души
"Прежде чем посвятить свою жизнь искусству, Винсент Ван Гог писал о своем страстном желании стать творческой личностью. Горя этим желанием, он ощущал себя подобным «человеку... чье сердце... заключено в тюрьму, оттого что он не имеет того, что…"
1 час назад
Анара оставил(а) комментарий на сообщение блога Аврора О храме человеческой души
"Психея, Джива,Жива...- течение жизни. Можно убить само течение жизни? Никогда. Иные мнения не осуждаю)))"
1 час назад
Анара оставил(а) комментарий на сообщение блога Аврора О храме человеческой души
"Человек, который всю жизнь сидит в душном прокуренном карцере, никогда не поймёт, что такое настоящий лесной или горный воздух, если он никогда не был в лесу или в горах... *** Конечно, он не поймет умом, отчего тоска, тяга куда то, бунт..- нет…"
2 час. назад
Сообщение блога, созданное ЕЛЕНА

ПСИХОЛОГИЯ ЭЗОТЕРИКИ

Предлагаю текст из книги Ошо Раджниша   "ПСИХОЛОГИЯ ЭЗОТЕРИКИ"Цитаты из главыПсихология сновидений...В шестом, космическом, теле вы переходите границы сознания, подсознания, материи, разума. Все различия исчезают. Шестое тело видит во сне космос. Вы переступаете порог сознания, и подсознательный мир становится осознанным. Теперь все является живым и сознающим. Даже то, что мы называем материей, сейчас является частью сознания.В шестом теле были постигнуты космические мифы. Вы превзошли…Посмотреть еще
4 час. назад
ЕЛЕНА оставил(а) комментарий на сообщение блога ЕЛЕНА Когда ваш ум счастлив
"Николай, благодарю!"
5 час. назад
ЕЛЕНА оставил(а) комментарий на сообщение блога ЕЛЕНА Когда ваш ум счастлив
"Аврора, благодарю за созвучие!"
5 час. назад

© 2020   Created by Макарова Виктория.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования