.... Я был выброшен в такое состояние над мыслью и без мысли, которое не было запятнано никакими ментальными или витальными движениями; не было ни эго, ни реального мира – лишь глядя сквозь неподвижн…

[Конст. Анц-в]

.... Я был выброшен в такое состояние над мыслью и без мысли, которое не было запятнано никакими ментальными или витальными движениями; не было ни эго, ни реального мира – лишь глядя сквозь неподвижные чувства, нечто ощущало или связывало со своим абсолютным безмолвием мир пустых образов, материализованные тени, лишенные подлинной субстанции. Не было ни Единого, ни даже множественности – лишь абсолютное То, лишенное признаков, безотносительное, сущее, неописуемое, немыслимое, абсолютное и все же в высшей степени реальное и единственно реальное. Это не было ни ментальной реализацией, ни мимолетным озарением, блеснувшим где-то вверху – это не было абстракцией – это была позитивная, единственно позитивная реальность, которая хотя и не будучи пространственным физическим миром, наполняла собой, занимала или, скорее, наводняла и затопляла эту видимость физического мира, не оставляя никакого места или пространства для иной реальности, кроме самой себя и не позволяя ничему, кроме себя, казаться реальным, позитивным или субстациональным.... Оно (это переживание) принесло невыразимый Покой, изумительную тишину, необъятность освобождения и свободу.....

--

. “После этого для него было невозможным принять какое-либо иное руководство и оказалось ненужным искать помощи от кого-либо.”

К концу февраля Леле приехал в Калькутту. Когда он встретился со ША, “он спросил меня, медитирую ли я утром и вечером. Я сказал «Нет». Тогда он подумал, что какой-то дьявол овладел мной, и начал давать инструкции. Я не хотел обижать его, но и не последовал его совету. Я получил команду изнутри, что человеческий гуру был для меня не нужен. Что до дхьяны — медитации — я не был готов сказать ему, что я медитирую практически весь день.”

[ЕЛЕНА]

...

это была позитивная, единственно позитивная реальность, которая хотя и не будучи пространственным физическим миром, наполняла собой, занимала или, скорее, наводняла и затопляла эту видимость физического мира, не оставляя никакого места или пространства для иной реальности, кроме самой себя и не позволяя ничему, кроме себя, казаться реальным, позитивным или субстациональным.... Оно (это переживание) принесло невыразимый Покой, изумительную тишину, необъятность освобождения и свободу.....

Благодарю, Конст. Анц-в!