Ушёл из жизни Георгий Данелия.
Рассказ из его книги «Тостуемый пьет до дна»
Этот рассказ связан с именем жены Тонино Гуэрра - Лоры, которая до встречи с Гуэрро была женой (вдовой) советского кинематографиста Александра Яблочкина.
Невысокий, лысый, пожилой, Александр Ефремович Яблочкин был веселым, заводным и очень нравился женщинам. И пока не встретил свою голубоглазую Лору, слыл известным сердцеедом. Лору Яблочкин боготворил и, когда говорил о ней, - светился. Лора тоже любила Сашеньку (так она его называла), и жили они хорошо и дружно. Супруги Яблочкины были людьми хлебосольными, и я часто бывал у них в гостях в доме напротив Мосфильма. В малюсенькую комнатку, которую они называли гостиной (из однокомнатной квартиры Яблочкин сделал двухкомнатную), набивалось так много народу, что сейчас я не могу понять, как мы все умудрялись там разместиться. Помню только, что было очень весело.
Умер Саша на проходной, в тот день, когда мы должны были сдавать картину Сизову. Предъявил пропуск и упал. Ему было 59 лет. Хоронили Александра Ефремовича на Востряковском кладбище. Яблочкина любили, и попрощаться с ним пришло много народу. Режиссеры, с которыми
работал Яблочкин, пробили и оркестр. Гроб поставили возле могилы на специальные подставки. Рядом стояли близкие, родные и раввин. Мосфильм>> был против раввина, но родные настояли. Раввин был маленький, очень старенький, лет под девяносто, в черной шляпе и легоньком потрепанном черном пальто, в круглых очках в металлической оправе, с сизым носом. Был конец ноября, дул холодный ветер, выпал даже снег. Ребе посинел и дрожал. Я предложил ему свой шарф, он отказался, сказал, что не положено.
Люди рассредоточились вокруг могил, а оркестр расположился чуть поодаль, у забора. Зампрофорга студии Савелий Ивасков, который распоряжался этими похоронами, договорился с дирижером оркестра, что даст ему знак рукой, когда начинать играть. Потом встал в торце
могилы и сказал раввину:
- Приступай, батюшка.
- Ребе, -- поправила его сестра Яблочкина.
- Ну ребе.
Раввин наклонился к сестре и начал по бумажке что-то уточнять.
- Ладно, отец, начинай! Холодно, народ замерз, - недовольно сказал Ивасков. (Он более других возражал против еврейского священника.) Раввин посмотрел
на него, вздохнул и начал читать на идиш заупокойную молитву. А когда дошел до родственников, пропел на русском:
- И сестра Мария, и сын его Гриша, и дочь его Лора... (Лора была намного моложе мужа.)
- Отец! - прервал его Ивасков и отрицательно помахал рукой. И тут же грянул гимн Советского Союза.
От неожиданности ребе вздрогнул, поскользнулся и чуть не упал - я успел подхватить его. Земля заледенела, и было очень скользко.
- Стоп, стоп! - закричал Ивасков. - Кто там поближе - остановите их!
Оркестр замолк.
- Рубен Артемович, сигнал был не вам! - крикнул Ивасков дирижеру. И сказал сестре, чтобы она объяснила товарищу, кто есть кто. Мария сказала раввину, что Гриша не сын, а племянник, а Лора не дочка, а жена. Тот кивнул и начал петь сначала. И когда дошел до родственников,
пропел, что сестра Мария, племянник Гриша и дочь Гриши - Лора.
- Ну, стоп, стоп! - Ивасков опять махнул рукой. - Сколько можно?!
И снова грянул гимн.
- Прекратите! Остановите музыку! - заорал Ивасков.
Оркестр замолк.
- Рубен Артемович, для вас сигнал будет двумя руками! - крикнул Ивасков дирижеру. - Двумя! - И повернулся к раввину: - Отец, вы, я извиняюсь, по-русски понимаете? Вы можете сказать по-человечески, что гражданка Лора Яблочкина не дочка, а жена?! Супруга, понимаете?!
- Понимаю.
- Ну и давайте внимательней! А то некрасиво получается, похороны все-таки!
Раввин начал снова и, когда дошел до опасного места, сделал паузу и пропел очень четко:
- Сестра - Мария, племянник - Гриша. И не дочь! - он поверх очков победно посмотрел на Иваскова. - А жена племянника Гриши - гражданка Лора Яблочкина!
- У, ё! - взревел Ивасков.
Поскользнулся и полетел в могилу. Падая, он взмахнул двумя руками. И снова грянул гимн Советского Союза.
И тут уже мы не смогли сдержаться. Саша, прости меня! Но я тоже ржал. Ты говорил, что твой любимый жанр трагикомедия. В этом жанре и прошли твои похороны. Когда придет время и мне уходить, я очень хочу уйти так же. Не болея и внезапно, никого не мучая. И чтобы на моих похоронах тоже плакали и смеялись.
Вы должны быть участником ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света), чтобы добавлять комментарии!
Вступить в ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)