Изучение себя.

[Аврора]

Как же нам начать понимать себя самих? Вот я — и как мне изучить себя, наблюдать себя, понять, что в действительности во мне происходит? Я могу наблюдать себя лишь в отношении, ибо вся жизнь есть отношение. Бесполезно, сидя в углу, медитировать о самом себе. Я не могу существовать сам по себе. Я существую лишь в отношении к людям, вещам и идеям, и, изучая мое отношение к внешним вещам и людям, так же, как к вещам внутренним, я начинаю понимать себя. Всякий иной подход к пониманию себя есть просто абстракция. Я не могу изучать себя абстрактно, я не являюсь абстрактной сущностью, поэтому я должен изучать себя в действительности таким, каков я есть, а не таким, каким я желаю быть.

Понимание не есть интеллектуальный процесс. Приобретение знаний о себе и изучение себя — две разные вещи. Ибо знание, которое вы накапливаете о себе, всегда является прошлым. Ум, обремененный прошлым, — это ум, полный скорби. Изучение себя не похоже на изучение языка, технологии или науки, когда вы, разумеется, должны накапливать и запоминать; было бы нелепо всякий раз начинать все сначала. В сфере психологии изучение себя всегда происходит в настоящем, знание же — всегда в прошлом. И поскольку большинство из нас живет в прошлом и удовлетворены прошлым, знание становится для нас чрезвычайно важным. Вот почему мы преклоняемся перед эрудитом, перед умным и хитрым. Но если вы учитесь все время, учитесь каждую минуту, учитесь наблюдая и слушая, учитесь понимая и действуя, тогда вы откроете, что обучение — это непрерывное движение без прошлого.

Если вы скажете, что будете изучать себя постепенно, постоянно добавляя понемногу, то вы будете изучать себя не таким, каков вы есть сейчас, а с помощью накопленных знаний. Учение требует большой восприимчивости; восприимчивости нет, когда есть идея, ибо идея — это прошлое, доминирующее над настоящим. Тогда ум уже не является быстрым, гибким, живым. Большинство из нас нечувствительно даже физически. Мы переедаем, не заботимся о правильной диете, мы много курим и пьем, так что наши тела грубеют, становятся нечувствительными. Способность самого организма быть восприимчивым притупляется. Как может быть ум очень живым, восприимчивым, когда сам организм вялый и сонный? Мы можем быть восприимчивыми в отношении некоторых вещей, затрагивающих нас лично, но обладать полной восприимчивостью в отношении всего, что включается в жизнь, возможно только тогда, когда нет разделения между организмом и психикой. Это — целостное движение.

Чтобы понять что-либо, вы должны жить этим, вы должны это наблюдать, знать все его содержание, природу, структуру, его движение. Пытались ли вы когда-либо сжиться с самим собой? Если попытаетесь, то вы начнете понимать, что ваша структура — не статическая. Вы — это нечто постоянно обновляющееся, живое; для того чтобы жить с живым, ваш ум должен быть живым. Но он не может быть живым, если находится в плену мнений, суждений и оценок. Для того, чтобы наблюдать движение вашего ума и сердца, всего вашего существа, у вас должен быть свободный ум. Не тот, который соглашается или не соглашается, ведет спор по поводу слов, а тот ум, который стремиться понять — и это очень трудно, потому что большинство из нас не умеет видеть и слышать свою собственную жизнь, так же как не умеет видеть красоту реки или слышать шелест ветерка в листве деревьев.

Мы не можем видеть ясно, когда мы осуждаем или оправдываем, или когда наш ум занят непрерывной болтовней. Тогда мы не замечаем то, что есть. Мы воспринимаем лишь создаваемые проекции нас самих. У каждого из нас имеется представление о себе, какими мы себя мыслим, или какими мы должны быть. Но этот образ совершенно не дает нам видеть, каковы мы в действительности. Одна из самых трудных вещей в мире — это смотреть на что-либо просто. От того, что наши умы слишком сложны, мы утратили качество простоты. Я не имею в виду простоту в одежде или пище — дело не в том, чтобы носить одну лишь набедренную повязку, ставить рекорды поста, совершать те или иные нелепые поступки, которые культивируют святые, — но ту простоту, которая дает возможность смотреть на вещи прямо, без страха, которая помогает нам видеть себя такими, каковы мы есть в действительности, — говорить, что мы лжем, когда мы лжем, не пытаясь это прикрыть или убежать от этого. Для того чтобы понять себя, мы нуждаемся также в большой скромности. Если вы начнете с того, что скажете: «Я знаю себя», то вы уже прекратили изучение себя; если вы говорите: «Во мне очень мало такого, что можно было бы изучать, потому что я просто скопление воспоминаний и идей, переживаний и традиций», то и в этом случае вы прекратили процесс изучения себя самого. В тот момент, когда вы говорите, что вы чего-то достигли, вы утрачиваете качества чистоты и скромности; в тот момент, когда вы делаете умозаключение или начинаете исследовать, отталкиваясь от знания, ваше исследование на этом закончилось, потому что вы истолковываете новое в терминах старого. В то же время, если у вас нет опоры под ногами, если нет уверенности, нет достижения, существует свобода видеть, постигать. А когда есть свобода видеть, вы всегда видите новое.

Джидду Кришнамурти

СВОБОДА ОТ ИЗВЕСТНОГО

Глава II

[Александр]

В свете легенды мне тоже ближе оценка истории о храме в варианте Кина.

[Александр]

Прочёл притчу о храме и всплыла в памяти замечательная легенда о Данко Максима Горького. финальный отрывок из которой привожу:

Вы сказали: «Веди!» — и я повел! — крикнул Данко, становясь против них грудью.— Во мне есть мужество вести, вот потому я повел вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы только шли и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы только шли, шли, как стадо овец!

Но эти слова разъярили их еще более.

— Ты умрешь! Ты умрешь! — ревели они.

А лес все гудел и гудел, вторя их крикам, и молнии разрывали тьму в клочья. Данко смотрел на тех, ради которых он понес труд, и видел, что они — как звери. Много людей стояло вокруг него, но не было на лицах их благородства, и нельзя было ему ждать пощады от них. Тогда и в его сердце вскипело негодование, но от жалости к людям оно погасло. Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнем желания спасти их, вывести на легкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того могучего огня... А они, увидав это, подумали, что он рассвирепел, отчего так ярко и разгорелись очи, и они насторожились, как волки, ожидая, что он будет бороться с ними, и стали плотнее окружать его, чтобы легче им было схватить и убить Данко. А он уже понял их думу, оттого еще ярче загорелось в нем сердце, ибо эта их дума родила в нем тоску.

А лес все пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь...

— Что сделаю я для людей?! — сильнее грома крикнул Данко.

И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из нее свое сердце и высоко поднял его над головой.

Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещенный этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумленные, стали как камни.

— Идем! — крикнул Данко и бросился вперед на свое место, высоко держа горящее сердце и освещая им путь людям.

Они бросились за ним, очарованные. Тогда лес снова зашумел, удивленно качая вершинами, но его шум был заглушен топотом бегущих людей. Все бежали быстро и смело, увлекаемые чудесным зрелищем горящего сердца. И теперь гибли, но гибли без жалоб и слез. А Данко все был впереди, и сердце его все пылало, пылало!

И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого воздуха, промытого дождем. Гроза была — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в брильянтах дождя и золотом сверкала река... Был вечер, и от лучей заката река казалась красной, как та кровь, что била горячей струей из разорванной груди Данко.

Кинул взор вперед себя на ширь степи гордый смельчак Данко, — кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и — умер.

Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что еще пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой... И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло...

[Дара]

Я тебя слышу, Амбика. Без слов :-) 

[Амбика]

Если согласилась с его правом,то в чем была суть вопроса?

Очень странно.

[Дара]

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ
Глава 4

**

Так я поняла, что РамаКришна это не Амбика)

И согласилась с его правом)))

Что не так?

[Амбика]

Но раз автор сам дает расшифровку своей аллегории, то это его право)

***

Автор-Рамакришна,и расшифровка в последних двух абзацах.

Но,как читать- личное дело каждого.

[Георгий]

     Не труби бессмысленно. Только очистив храмы собственной души, можно очистить храм коллективного сознания человеческих душ.   Этому человеку по имени "Подо", следовало  не трубить в раковину, а заняться очищением запущенного жителями храма их коллективного сознания, храма их веры в Бога. Но для этого прежде всего следует очистить храм собственной души.

[Амбика]

ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ЙОГОЙ…

Бог Смерти раскрывает тайны Истинного Я, пребывающего в каждом

Перевод отрывка из «Катха упанишады», строфы с 4 по 18 (Кришна Яджурведы), из книги С. Радхакришнана «Главные упанишады».

(С) Индуизм сегодня № 2 (11), 2020

4. Яма сказал: «Если человек сможет достичь Его до того, как отбросит тело, он освободится от страданий. Иначе, он будет дожидаться нового рождения в сотворённых мирах.

5. Как в зеркале Он видим в душе, как во сне Он видим в мире предков. Он видим в мире гандхарвов, как отражение в воде, в мире Брахмы Он видим как тень и свет.

6. Зная о разделяющей природе чувств, проистекающих из элементов тонкого тела, и, что их восход и закат независимы, мудрый человек не печалится.

7. За пределами чувств находится разум, над разумом – его сущность, за этой сущностью находится великое Я, за великим Я – непроявленное.

8. За непроявленным находится Единый – всепроникающий и безупречный, познав которого, человек освобождается и обретает вечность.

9. Незрим Его образ, никто глазами Его не видит. Сердцем, мыслью, разумом познавшие Его, становятся бессмертными.

10. Когда пять чувств вместе с разумом останавливают свою деятельность, когда ум не колеблется, это зовётся Высшим состоянием.

11. Это называют йогой, постоянным контролем чувств. Тогда человек становится сосредоточенным, поскольку йога приходит и уходит из-за колебаний ума.

12. Ни словом, ни умом, ни глазом не достичь Его. Как постичь Его иначе, нежели говоря «Он есть»?

13. Его следует постигать как бытие («Он есть»), но также и в Его истинной природе (небытии). Когда Его постигают как бытие, Его истинная природа становится ясной.

14. Когда все желания, пребывающие в сердце, отбрасываются, тогда смертный становится бессмертным, и уже в этом мире он достигает Брахмана.

15. Когда все путы, сковывающие сердце, разрываются, тогда смертный становится бессмертным. До этого момента происходит обучение.

16. Сто и один канал выходят из сердца, один из них идёт к темени на вершине головы. Идущий вверх по нему, достигает бессмертия. Множество других путей ведут к перерождению.

17. Пребывающий всегда в сердце, размером с большой палец, – это Пуруша (скрытое Я). Его каждый должен решительно вызволить из тела, как стебель травы мунджа*. Его каждый должен знать как чистое, бессмертное».

18. Тогда Начикетас, обретя это знание, провозглашённое Ямой, и узнав совершенный закон йоги, достиг Брахмана и освободился от страстей и смерти. И так сможет каждый, кто обретёт это знание Истинного Я.

{На рисунке: молодой Начикетас вопрошает бога Яму о загробной жизни и Высшем Я.}

[Дара]

всплыла в памяти беседа Черниговской, по-моему в тему. Гений (передаю только смысл) математики, отвратительно играя на скрипке, продолжает это занятие, зачем? Дело в том, что идеи, над которыми долго размышляешь приходят именно при смене занятия)

Музыка ( раковина) сквозь пыль и грязь (не смотря на), зачем?

[Дара]

хм.. а для чего кого то созывать в храм души?

Видение Кина как то ближе)

Связь места прервана, за хламленна. Парень увидел то, что ЗА хламом, более не тленное и то, что не засыпать никаким мусором.

Но раз автор сам дает расшифровку своей аллегории, то это его право)