ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

Духовный смысл и содержание . Творческий поиск Жизни в ее вызовах и дарах .

( мое примечание: великий русский мыслитель Иван Ильин говорил о  конкретном испытании, но, поскольку смысл его слов распространяется шире этой временной конкретики и в моменте Здесь и Сейчас звучит актуально, то я во всех случаях заменила это  в квадратных скобках просто словом испытание )

Бывают в жизни народов периоды и времена, когда вся жизнь, — интерес, воля, воображение, мысль  и действие, — сосредоточивается вокруг единого пункта. Перед важностью его отходит на второй план все остальное; ибо его значительность, интенсивность и трагичность поглощает чуть ли не все остальные жизненные цели и стремления.

Как во время смертельной болезни нежно любимого человека, душа испытывает в такие периоды какой-то незабываемый гнет. Что бы ни делал человек, чем бы он ни занимался, ко всему присоединяется тревожный гнетущий вопрос: «а что там?» Вся жизнь окрашивается в отношение к этому пункту. Все меняется и сдвигается с его появлением. Как во время землетрясения, люди чувствуют, что колеблются какие-то стихийные основы жизни; что удержать или прекратить эти колебания не в их власти; что в жизнь их вторглось что-то новое, неизвестное; что привычная перспектива жизни и даже ближайшего будущего покрылась неверною тьмою. Как во время урагана, люди чувствуют, что их «между прочим» захватило в огромный круговорот  и, что отныне жизнь их уже не строится ими, а мнется и комкается хаосом событий.  И неизвестно, куда выбросит их и что сделает с ними ураган.

Эта вспыхнувшая стихия не в земле и не в воздухе, а внутри людей, в той сфере, о которой прозвучали некогда тихие слова: «Царство Божие внутрь вас есть»; в той сфере, в которой  может раскрыться и осуществиться прекраснейшее на земле, и которая теперь сделалась поприщем тягчайших решений, противоречий и деяний.   Что-то перенапряглось в душах людей и оборвалось. Где-то далеко, у людей, ...  исчезла возможность «говорить» и «убеждать»; и уже нет у нас более надежды, что кто-то с кем-то снесется, переговорит и «уговорит». Где-то оказалось чрезмерное упорство, не поддающееся никаким уговорам; где-то оказалось непреодолимое желание поставить на своем. И в результате этого мы больше не зрители, а участники.

Согласен я или не согласен; готов или не готов — я призванный участник дела. Это участие означает, что настал для меня час принять лишения ...

... 

С детства привыкаем мы жить, сосредоточиваясь на непосредственных и «ближайших» интересах небольшого круга людей, будь то семья отца и матери или семя, основанная нами.  Мы незаметно, но прочно свыкаемся со всевозможными перегородками и разделениями, обособляясь и отъединяясь во все стороны, нередко с тем большею настойчивостью, с тем большим увлечением, чем меньше имеется для этого объективных и существенных оснований. Душа наша обрастает целым множеством узаконенных ледяных покровов, избавляющих нас от необходимости «отвечать» на призыв, если он «чужой», и отзываться на беду, если она не «наша».   Мы живем, не замечая, что это кольцо «нашего» постоянно тяготеет к умалению и сужению, и что каждого из нас влечет центростремительная сила самосохранения.  Величайшее нравственное и духовное разъединение царит в современном обществе. У всякого своя, особая цель в жизни, свой интерес, отдельный от других; ибо кто же еще, кроме меня, полагает своею главною жизненною целью мое личное устроение и благополучие? Если я сам не буду заботиться о себе всеми силами души, то кто же позаботится так обо мне? Никто, конечно; а если бы нашелся такой человек, то разве не опутал бы он тотчас же мою жизнь требованиями ответного внимания, имеющего вознаградить его за его старания? Кто из нас умеет любить «не для себя»? Чья любовь не подавляет любимого своею требовательностью?

Наши души разъединены именно потому, что каждая занята своей заботой, своей судьбой, своим устроением; и в этом отношении, как и во многих других, своекорыстие семьи и своекорыстие индивидуума суть явления одного порядка. А между тем, при таком положении дел, цели других в общем подобны моей, но не совпадают с ней: каждый — за себя и о себе; каждый «понимает» (в лучшем случае) себя и «не понимает» других; и наши повседневные беседы и обычные споры, в которых каждый слушает только себя и глух для мысли другого выражают именно эту глубокую разъединённость душ. Каждый ищет своего и живет насторожившись, не доверяя другим, часто бессильный перед «потемками» чужой души.  Каждый щедр для себя и «не имеет» для других; и кажется иногда, что скоро доброта сердца истает в людях без остатка.

Как это привычно, как элементарно и общеизвестно; и в то же время как тяжело!.. И так привыкаем мы к этому, что нередко искренно удивляемся самой возможности говорить о другом и видим в этом проявление наивности, или бестактного чудачества. Пусть беспокойные и неудобные мечтатели, подобные Льву Толстому, говорят об ином, обнаруживая свою явную неприспособленность к «практической жизни» и побуждая «легковерную молодежь» относиться серьезно к этому «беспочвенному идеализму»; «большинство» будет по-прежнему ставить все вопросы жизни на «единственно-реальную» почву личного интереса и «трудно» будет тем, которым не удастся примириться с этим «неизбежным» «минимумом» житейской черствости.

И даже «сочувствие» и «солидарность», объединяющие нас на момент или на срок, слишком часто лишены истинного и глубокого значения: временные параллели в личных судьбах и путях у двух своекорыстных людей не могут взрастить семени добра.

И вот  [ испытание ]  вторглось неожиданно в нашу жизнь и заставило нас гореть не о себе и работать не для себя. Она создала  возможность взаимного понимания и доверия, она вызвала нас на щедрость и пробудила в нас даже доброту.

[..испытание.] насильственно вдвинуло в наши души один общий предмет; оно противопоставило нашему мелкому повседневному «здесь» — некое великое «там» и потрясла нас этим «там» до корня. То, что было «здесь» не исчезло после начала [..испытания ], но наряду с ним выдвинулось что-то новое и, может быть, даже заслонило повседневность.   Каждая душа услышала зов и от каждой протянулась куда-то нить, напряглась и задрожала и связала душу с другими в одном, сразу, далеком и близком «там». Все нити встретились в этом общем пункте и скрепили народ в единство. Все, что «оттуда» стало важным; ибо то, что «там», оказалось родным и дорогим и существенным, и притом как бы при смерти больным. Оно тоже для каждого «мое», но по особому «мое»: такое «мое», что не только мое, но и мое и чужое. Оно — наше; оно — общее. Это пункт, где радость не одинока и где горе разделено, ибо тому, чему я радуюсь, радуются и другие; и то, что тяготит меня, угнетает и других. Оказалось, что все имеют общий предмет любви и забот. Оказалось, что есть пункт, в котором моя любовь, мое волнение, моя боль, мое усилие, горят о том же, о чем горят другие люди, чужие мне. Но, если так, то они мне уже не чужие...

И вот тает чуждость и смягчается изолированность людей. В минуты подъема и волнения теряет даже смысл деления на «знакомых» и «незнакомых»: люди, впервые видящие друг друга, уже соединены где-то, в самом важном. У них уже есть знание друг о друге: я знаю, где у другого, «чужого», мне, человека, — боль и радость; на что он надеется и что его беспокоит. И это знание есть взаимное приближение; оно сближает людей и сокращает расстояние между ними: все легче становится найти отклик, сочувствие и совпадение; все легче встретиться и вместе загореться и согреться у одного огня. Возникает взаимное понимание; слагается уверенность друг в друге; создается доверие друг к другу. А доверие есть ключ ко всем замкам души, сковывающим  ее входы. Является область, где не нужны эти замки, где можно раскрыться, где нет уже оснований к отъединению. Мы говорим друг с другом об [..испытании.]  и не чувствуем ложного стыда — любить наше общее,  вместе радоваться его подъему и его высоте, вместе скорбеть об его несовершенствах и неудачах.

Эта открытость душ и их совместное горение смягчает сердца; а смягченные сердца уже стоят на пути к восстановлению отмершей доброты. Люди чувствуют себя как бы ветвями и листьями единого дерева; их корни где-то сплелись; их души тянутся к одной и той же, единой цели.

Где-то там мы одно. Там наше дело, наша беда, наша опасность, наше страдание, наша победа, наше восстание, наше возрождение.  И это сознание, что «там» «мы одно», научает людей радоваться тому, что них единое солнце, единый воздух, единая родина. Там я не отделим от других .... Там нет этого разъединяющего настроения «я, а не другие».  Там — мы; мы — ... народ.  И для всех нас сообща — там решается один вопрос: о нашем общем деле, о нашем общем духовном достоянии.

Что же это такое, это «там»? И к чему зовет оно нас? И о  каком нашем общем достоянии решается здесь вопрос?

Раскрыть это — значит установить духовный  смысл [ происходящего испытания ].

....

Какова была твоя жизнь доселе? Что ты любил? О чем старался? Что создал? Чему радовался? О чем мечтал? К чему стремился? Встань и прими это достояние твое, худо оно было или хорошо. И если предмет твоей жизни и содержание твоей жизни были плохи или не стоящие, то зачем же они были плохи и не стоящи? Встань, прими на, себя это не стоящее содержание, раз что оно было твое, сумей ответить за него,

Если бы ты знал, что скоро пробьет этот час { духовного } суда, ты, может быть, жил бы лучше; но теперь он уже пробил и тебе остается одно: воспрянуть, чтобы отстоять свободу, и, отстояв свободу, жить потом иною жизнью. Ты можешь, конечно, убоявшись, не принять на себя этого нового бремени и ответственности и не выдержать этого испытания, Но только человек, который вступит на этот путь, добровольно признает себя рабом: он жил тем, чем не стоило жить, и трусливо бежал от ответственности; он жил, рабствуя своим инстинктивным влечениям и мелким интересам, и испугался первого окрика. Он жил, как раб, и не сумел умереть, как свободный. И народ, который вступит на этот путь, есть народ духовно погибающий: придут иноземцы, покорят его и сделают его духовным невольником, живущим не по своей воле, а по чужой.

Так [...испытание ] несет людям и народам духовное испытание и духовный суд. И перед лицом этого испытания инстинкт самосохранения зовет человека на путь духовного падения и деградации: сохранить себя, как живую особь, но ради этого признать себя неспособным ответить за себя и свою жизнь. Каждый из нас имеет свой крест, свою плохость и свои качества; и [..испытание .] учит нас брать на себя свой крест и свои дела и отвечать за них, памятуя, что каждый человек, кто бы он ни был и чем бы он ни занимался, есть сам творец своей жизни. И если жизнь его плоха, то он сам сделал ее плохою, потому ли, что не видел ее недостатков, или потому, что они ему нравились. От него зависело жить тем, что есть самого важного в жизни; главным, объективно прекрасным: душою, открытою для добрых чувств, прекрасных образов, истинного знания. ..

....

В жизни народа, как и в жизни отдельных людей, бывают эпохи, когда он видит себя лицом к лицу с некоей внешней силой. Эта сила, развиваясь по своим внутренним законам, осуществляя свою природу, властно решает вопрос о бытии и жизни народа; решает, как сильный о слабом, творя свою силу и не спрашивая слабого об его согласии; решает от себя и помимо него: быть ему или не быть? Такую эпоху народ переживает каждый раз, как перед ним реально (т.е. не только в отвлеченной возможности) встает практический (т.е. призывающий не к размышлению только, а к действию)  вопрос: будет ли он и впредь существовать, как духовно живой и духовно творящий народ, или же перед ним начало разложения, пассивности и гибели?...

... есть еще целый ряд событий и обстоятельств, которые ставят народ перед тем же вопросом о жизни и смерти, о расцвете его духовных сил или начинающем ее угасании их. 

     ...  что значит: «духовное достояние»?

 ... «Дух» это прежде всего то, что значительно в душе. Это «значительное» слишком часто не совпадает с тем, что имеет «субъективное значение» для того или другого отдельного человека ...

В отличие от того, что имеет только «субъективное значение», есть на свете и такое, что имеет объективное значение. И вот, когда человек живет духовной жизнью, то он испытывает нечто, как самое лучшее и высшее; не как для него только наиболее удобное и приемлемое, приятное (от прияти, принять); но как объективно важнейшее, как действительно самое главное, как значительное в последнем измерении; оно остается самым важным даже и в том случае, если многие или все люди отвернутся от него, отвергнут его и откажут ему в своем признании: потому что не человеческим избранием определяется достоинство предмета, но истинным внутренним качеством его, верностью и совершенством его перед лицом Божиим. Когда человек живет духовной жизнью, то это «важнейшее» становится и для него, в его жизни именно в силу своего внутреннего достоинства перед лицом Божиим, — предметом любви и радости. Душа, побежденная объективным качеством предмета, тянется к нему, как к солнцу, сердцем, волею и помышлением; и бескорыстно радуется этому предмету и его качеству, предчувствуя в нем и достигая через него сама высших граней, доступных человеку. Душа посвящает себя этому предмету; она творит его в жизни, осуществляет и раскрывает его, зная, что только ради этого творчества людям и стоит вообще жить на свете.         

Все, что люди сделают на земле в таком духовном устремлении, — даже если они при этом добросовестно заблуждаются, — все это получает духовное значение и духовную ценность. Человеку не дано сразу познать истину, создать красоту и осуществить в себе добрую волю; ему суждено пройти долгий путь уклонений и заблуждений, выстрадать глубину падений и отчаяния. Но все эти ступени, по которым совершается духовное восхождение человека, и точно так же все то в природе вещей, что ведет к расцвету на земле красоте, истинного знания и добра, являясь или прообразом или необходимою основою высших достижений — все это слагает вкупе духовное достояние и духовное богатство человечества.

Согласно этому, духовным достоянием, которое действительно стоит защищать всеми силами, как высшее благо, следует признать: во-первых, все то, что создано человечеством и в частности данным народом в его духовном устремлении — его науку, его философию, его религию, его музыку, его живопись, его литературу, его театр, его песню, его архитектуру.    Во-вторых, все те живые силыкоторые создают эти богатства, или могут создавать (их и создавали бы при другом, более совершенном устройстве жизни: и прежде всего жизнь каждого отдельного человека, как возможность своеобразного отражения и выражения духовной высоты; и особенно — личную жизнь национального гения, как уже осуществившееся чудесное выражение духовного полета.     Наконец все те основные и необходимые жизненные условия и формы, вне которых гибнет или не расцветает духовная жизнь народа: это — свобода жизни, искания и созидания, т.е. экономическая, политическая и церковная не стесненность в личном, групповом, национальном и государственном самоопределении.   Чтобы жить прекрасно, надо жить свободно: человек не должен притеснять человека. Чтобы жить прекрасно и свободно, народ не должен прозябать впроголодь или платить за пропитание неотрывным, целодневным, изнуряющим трудом.

Все это — духовные блага, духовное достояние народа.  В этом объято все то, без чего жизнь людей на земле не может стать достойной и прекрасной: то, что творится в духовном устремлении; те, кто творит явление духа, и та основа жизни, на которой слагает ее и вырастает духовное явление. Из этого достояния не должна быть изъята и так называемая «материальная культура».  Пусть люди, пренебрегающие душою и не ведающие духа, предаются служению ей, как якобы самостоятельной ценности, и живут в слепоте к  ее духовному назначению;....и только величайшие кризисы и потрясения, — экономические, политические и военные, — в которые их неизбежно вовлекает их слепая работа, способны хоть на миг пробудить их и напомнить им о высшем назначении человека ...

...

Понятно, что такой исход требует прежде всего и больше всего целостного характера.  И снова, снова спрашиваю я: что есть характер?  И отвечаю: это органическое единство личности -- ее духа и ее инстинкта; это непререкаемый авторитет внутренней святыни; это власть над собой и своею страстью.

  И эту силу характера вы ... приобретаете, закаляемые страданиями .

... Не стоит любить от бесхарактерности,  от безволия, cлабости и робости;  любить из безволия и долюбливаться до сентиментального расслабления .  Учитесь христианской любви у Преподобного Сергия,  У Патриарха Гермогена, у Александра Невского .... Помните: в любви нужна не только мука за другого, но и гроза за него;  ибо настоящая любовь видит в человеке не только стонущую животность, а ангельский зрак; и знает, что падшему ангелу подобает не сентиментальное сочувствие, а огненный меч ...

Но первое, первое, чему мы должны научиться: честно исследовать все роковые вопросы перед лицом Божиим и честно выговаривать любые решения .

...

И.А. Ильин

Представления: 215

Комментарий

Вы должны быть участником ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света), чтобы добавлять комментарии!

Вступить в ЭСПАВО (Международная Ассоциация Работников Света)

Комментарий от: ОляялО, Апрель 15, 2020 в 2:44pm

  Олег !   :-)

Комментарий от: Олег Версин, Апрель 15, 2020 в 9:36am

благодарю Оля   

Комментарий от: ОляялО, Апрель 13, 2020 в 6:33pm

Джон Кеннеди,  американский президент,  убитый  полвека назад, --  пророчески произнес  в своей знаменитой речи слова, перекликающиеся с посылом Ильина и тем , что встает сейчас перед нами как сокровенный Дар сопричастности людской  -- 

--   предтечи Духовного Единства Человечества Земли:

" ... Мир во всем мире, как и мир в обществе, не требует, чтобы каждый человек любил своего соседа, - он лишь требует, чтобы они жили вместе в обстановке взаимной терпимости, решая свои разногласия справедливым и мирным путем. И история учит , что вражда между государствами, как и между отдельными людьми, длится вечно. Какими бы ни представлялись нам объекты наших предпочтений и неприязни, течение времени и ход событий будут часто вновь удивительные изменения в отношения между государствами и соседями.
Так что давайте упорно продолжать наши усилия. Мир не должен быть недостижимым, а война не должна быть неизбежной...

... Так что давайте не будем закрывать глаза на наше несходство, но давайте обратим внимание на наши общие интересы и на средства, с помощью которых это несходство может быть устранено. И если мы окажемся сейчас не в состоянии покончить с нашими разногласиями, мы можем, по крайней мере, содействовать тому, чтобы наши разногласия не угрожали миру.

Поскольку в конечном счете самым главным является то, что мы все живем на этой маленькой планете. Мы все дышим одним и тем же воздухом. Мы все заботимся о будущем наших детей. И мы все смертны. "

Из РЕЧИ Джона Кеннеди В АМЕРИКАНСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ (Вашингтон) в июне 1963 года .

Эмблема

Загрузка…

Приглашаем

Последняя активность

Илтифат Гейдаров оставил(а) комментарий на сообщение блога Николай Послания...
"АЛЛИЛУЙЯ ЛЮБВИ!"
37 мин. назад
Илтифат Гейдаров оставил(а) комментарий на сообщение блога ЕЛЕНА Вы и есть Жизнь
"Да Сестричка)"
38 мин. назад
Олег Версин разместил(а) видео
1 час назад
Серж оставил(а) комментарий на сообщение блога ЛЭЯ НАМЕРЕНИЕ «Я ВЫСОКО ПРИЗНАЮ И ЦЕНЮ СЕБЯ»
"Ставлю вам лайк)"
2 час. назад
Серж оставил(а) комментарий на сообщение блога ЛЭЯ НАМЕРЕНИЕ «Я ВЫСОКО ПРИЗНАЮ И ЦЕНЮ СЕБЯ»
"Согласен, Александр. Медитация лучше любых аффирмаций."
2 час. назад
Сообщения блога, созданные Георгий
2 час. назад
Сообщение блога, созданное Леонид

26. МИЛСМИРРИНГУСС. НАШ МИР – ЭТО ИЛЛЮЗИЯ В СТИХАХ И КНИГАХ ОРИСА.

26. МИЛСМИРРИНГУСС. НАШ МИР – ЭТО ИЛЛЮЗИЯ В СТИХАХ И КНИГАХ ОРИСА. 566-1125. ОБ ИЛЛЮЗОРНОСТИ МИРА ПОВЕСТВУЮЩАЯ. на мотив песни «L'amour c'est pour rien» в исполнении Э. МасиасаВ затейливом узоре Из Жизней и смертей Мир живёт иллюзорный Иллюзорных людей,Создающих проблемы,Чтобы ум свой развитьВ бесконечную ТемуБесконечной Любви!И все мы на Земле Играем в мир условный, Чтоб, устояв во зле, Стать хоть чуть-чуть мудрей!Только те, кто добрее, Побеждают в Игре, Чтоб Свет Духа скорее Возродить и…Посмотреть еще
5 час. назад
Сообщение блога, созданное Елена Лозинская

А как это: чувствовать и не чувствовать?

Высшие силы: «Ты прошёл через многое, твоя Душа набрала опыта сполна. Твоя Душа - беспокойный искатель всего, что только есть в мире.  Душа не считает, что есть что-то мелкое и недостойное, она во всём видит важность. В каждой капельке росы, в каждой снежинке, пушинке она видит целый мир.Она очень чувственна и романтична, но одновременно и прагматична. Она может набрать полные ладони тумана и сидеть плакать над ним, погрузившись в свои воспоминания. Она может бесконечно наблюдать, как летят…Посмотреть еще
7 час. назад

© 2020   Created by Макарова Виктория.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования